Тень отступника - Артём Гармашов

Фермеры удалялись. Их голоса становились тише, растворялись над полем. Но оставался другой крик — тонкий, захлёбывающийся. Детский.

Нар'миир обернулся.

Малис стояла у изгороди. Её трясло так сильно, что зубы стучали друг о друга. У ног лежали дети.

Близняшки бились в судорогах, хватая ртами воздух. Из носов тонкими струйками текла кровь. Нир скорчился рядом, прижав руки к груди. Кровь выступила у него на губах, под глазами и в ушах. Он уже не кричал.

Чёрные длани всё ещё тянулись по земле.

Не только к дороге, по которой бежали фермеры. Они расползлись во все стороны, опутали изгородь, ноги Малис, тени лежавших детей.

— Нет…

Нар'миир оборвал поток. Тьма рванулась обратно. Длани исчезли, пятно под ногами сжалось до обычной тени. Крики оборвались вместе с ней.

Одна из близняшек судорожно вдохнула и свернулась на боку. Вторая продолжала мелко дрожать, закрыв лицо руками. Нир не двигался.

Малис рухнула перед ним на колени.

— Нир. Нир, посмотри на меня.

Она прижала ладонь к его груди. Между пальцами пробежало бледно-синее сияние. Влага выступила на коже Нира, собралась тонкой плёнкой — и тут же рассыпалась каплями.

— Давай же…

Свет вспыхнул снова, слабее прежнего.

Нир хрипло втянул воздух.

Малис согнулась над ним, прижимаясь лбом к его виску. Только тогда Нар'миир заметил кровь в трещинах на её ладонях.

— Малис…

Она подняла голову. В её глазах не было слёз.

— Убирайся.

— Я не хотел…

— Убирайся отсюда!

Одна из близняшек попыталась подняться. Руки подломились, но со второй попытки она сумела сесть и, всхлипывая, подползла к брату.

— Я научусь, — сказал Нар'миир. — Я сдержу поток. Этого больше не повторится. Я договорился с Кутанисом. Лечение продолжат, он пришлёт целителя…

— Учись где угодно! — Малис прижала Нира к себе. — Хоть у Ризаана, который изувечил моего отца. Хоть у своего нового хозяина, из-за которого ты уже оказался в темнице. Но не здесь.

Она нащупала на земле камень и швырнула в него. Нар'миир не уклонился. Камень ударил в грудь и отскочил в траву.

— Ты проклят, — выдохнула Малис.

Нар'миир опустил взгляд.

— Только Тьма здесь ни при чём, — добавила она уже тише. — Это ты. Ты каждый раз решаешь, что лучше знаешь, сколько боли можно причинить.

Он замер.

Малис подхватила Нира под плечи. Одна близняшка всё ещё сидела на земле, тяжело дыша. Вторая поднялась и, шатаясь, помогла сестре встать.

— Забирай свои вещи, — сказала Малис. — И больше не приходи.

Девочка, первой пришедшая в себя, посмотрела на Нар'миира.

— Что это? Что такое Нар'миир?

Малис не обернулась.

— В него вселился злой дух, — она повела детей к дому. Ноги Нира волочились по земле. — Но я больше не позволю ему причинить вам вред.

Дверь закрылась.

Глава 16. Между огнём и судьбой

04.07.935 Эпохи «Совета десяти»

В этот вечер Нар'миир снова надел тарханский доспех.

Тот самый, что оставил у Малис, когда решил уйти из армии. Теперь он забрал его вместе с остальными вещами. Завтра доспех всё равно понадобится — для дела Кутаниса, последнего задания, ещё удерживающего Нар'миира в Сар'Келе.

По крайней мере, так он объяснял себе его тяжесть на плечах.

«Три корня» гудели. Днём таверна пустовала, зато теперь трещала по швам. Масляные лампы чадили, под потолком висел плотный слой дыма, и в нём тонули голоса.

За центральным столом пили уже пятый час. С каждой кружкой спор становился громче. О лейфаре. О светлых. О том, что город катится в бездну и не сегодня завтра сюда явятся маги Хойэлиона.

Нар'миир стоял у стены, скрестив руки на груди. Кольчуга привычно тянула плечи. У ног лежала старая сумка со всем его имуществом, набитая так туго, что ремни врезались в ткань.

Дварф, ещё вчера клевавший носом над миской, сегодня снова был в форме. Он сидел за игральным столом и сгребал к себе монеты обеими руками. Перед ним громоздились стопки меди и серебра.

Дварф довольно щерился в бороду, пока очередной проигравший шарил по карманам.

Корень стоял за стойкой и не сводил глаз с центрального стола. Пальцы мерно стучали по дереву. Время от времени он убирал под стойку пустые кружки и косился на табуреты, словно пытался угадать, какие из них переживут вечер.

— Хватит! — рявкнул один из выпивох и поднялся.

Щёки его пылали. Кружка дрожала в руке.

Он смотрел на лысого с обгорелым лицом, который сидел в углу и весь вечер что-то нашёптывал себе под нос.

— Хватит уже! Ты! Да, ты! Каждый вечер здесь торчишь, бормочешь про чужих богов, избранных и этот сраный Великий Поток! Думаешь, никто не замечает?

Кружка ударилась о стол. Эль выплеснулся на доски.

— Ты порчу на город наводишь! Все эти облавы, аресты — это ты виноват! Твой Хойэлион, твои боги! А раз никто тобой заниматься не хочет, я сам разберусь!

Он замер, едва успев шагнуть вперёд.

Лысый поднял голову. Расширенные зрачки блеснули в свете ламп. Он медленно раскинул руки. Над каждой ладонью вспыхнуло по три огненных шара.

Жар прокатился по залу. На ближайших столах заблестел пролитый эль, по стенам заметались оранжевые отсветы. Пламя вращалось над ладонями, потрескивая и осыпая воздух редкими искрами.

В этом свете его обожжённое лицо казалось почти святым.

Или почти безумным.

— Каждый из этих сгустков дарован мне истинными богами, — произнёс он тихо, но слова услышали во всём зале. — И их вполне хватит, чтобы покарать невежд, поклоняющихся одним лишь лунам.

Он хихикнул. Таверна затихла. Кто-то отодвинулся от стола. У двери заскрипела скамья. Дварф перестал сгребать монеты и поднял голову.

Корень выскочил из-за стойки, подошёл к Нар'мииру и ударил ладонью по нагруднику.

— Хватит стену подпирать. Разберись с этим, пока он мне таверну не спалил.

Нар'миир посмотрел на лысого человека.

Пьяный уже не рвался вперёд, но с места не сдвинулся и упрямо задрал подбородок. Остальные притихли. Все взгляды повернулись к Нар'мииру и безумцу с ожогами.

Нар'миир шагнул к столу. Пластины доспеха звякнули — привычно и весомо.

— Прекратить.

Лысый перевёл на него взгляд.

— Огонь погаси, — добавил Нар'миир. — Немедленно.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Жар уже чувствовался на лице. Затем человек света сложил ладони. Шары один за другим втянулись в пальцы и исчезли. В воздухе остался запах гари.

— Вот и славно, — пробормотал он.

Нар'миир повернулся к зачинщику.

— Хочешь продолжить — выходи наружу. Здесь разборок не будет.

Тот скользнул взглядом по тарханскому доспеху и опустил кружку.

— Хорошо, тархан. Будем тише. Только пересади этого… фанатика. От него бедой несёт.

Нар'миир