Поздние люди - Тан Фэй

к инородным частицам. За время госпитализации мы не заметили аномалий в вашем поведении. Влияние микропластика на когнитивные функции минимально. Но если хотите – можете приходить на плановые осмотры.

Закончив свою речь, врач посмотрела на меня так, словно сделала все возможное.

Она говорила правду. После того как они закончили «занятие» и ушли, я залезла в базу данных, чтобы удостовериться. Все материалы по теме подтверждали слова врача. Более того, ни в одной базе не обнаружилось случая микропластиковой инвазии организма. Неужели я действительно была «первым случаем в истории»? Раньше я лезла из кожи вон, чтобы уследить за всеми горячими новостями, а теперь сама стала новостью.

Пластиковый мозг.

Эти два слова успели только мелькнуть – и сразу вызвали землетрясение. Мир вокруг задрожал, смазался, исказился. Все звуки, образы, ощущения растворились. Исчезли звуки ветра, шагов, скрипа колесиков каталок и работы оборудования жизнеобеспечения. Гробовая тишина. В левом ухе барабанная перепонка сильно пульсировала. Сердце тоже.

Страх. В белизне чистого, всепоглощающего страха ее лицо возникло, словно остров посреди темных морских вод. Внезапно многие вещи стали понятны, но требовались веские доказательства.

Я связалась с Чэнь Кэцинь и вкратце обрисовала ситуацию. То ли из вежливости, то ли еще по каким-то причинам я сочла необходимым рассказать ей. Я спросила, не хочет ли она приехать в больницу, пройти обследование. Она ничего не ответила. В трубке шумел ветер. Мне даже показалось, что я вижу ее фигуру, стоящую у окна спиной ко мне. На что она могла смотреть все это время?

На следующий вечер Чэнь Кэцинь пришла со своим агентом S и юристом и сразу направилась в кабинет главврача. S и юрист Чэнь Кэцинь потребовали полной конфиденциальности и отказа от ведения записей. После трехчасовой дискуссии больница наконец согласилась подписать соглашение о неразглашении. На протяжении всего времени Чэнь Кэцинь не снимала темные очки и оставалась абсолютно безмолвной. С моего места казалось, что она даже не дышит. Как журналистка и, по сути, зачинщица всей истории, я тоже должна была подписать соглашение. Мы обязались никогда не разглашать не только информацию о медицинском осмотре Чэнь Кэцинь, но и сам факт того, что он имел место. В противном случае мы понесем юридическую ответственность за все последствия.

Пока врачи с юристами обсуждали детали за круглым столом, Чэнь Кэцинь подошла ко мне.

– Вы предложили мне пройти обследование, чтобы получить какие-то доказательства. – Она не спрашивала, просто констатировала факт.

Я молчала. Любые слова в тот момент казались глупыми и неуместными. Даже если она и заподозрила что-то, ее лицо сохраняло невозмутимость, как и всегда. Это спокойствие жило под ее кожей, словно нетленное произведение искусства.

– Вы закончили статью?

– Нет.

– А то, что вы подписали соглашение о неразглашении, может помешать?

– Ничего страшного. Есть куча других тем, о которых можно писать. Я не ожидала, что вы и в самом деле приедете.

– Потому что я и сама хочу знать, – сказала она.

В результате комплексного обследования во всех тканях и органах Чэнь Кэцинь обнаружились частицы микропластика. Они были равномерно распределены по всему телу и тесно интегрированы с живой тканью. В некоторых тканях, например в коже, пластиковые фрагменты сформировали эффективную структуру поддержки. Микроорганизмы с поверхности микропластика полностью адаптировались к микробиоте организма и сформировали симбиотические отношения с другими бактериями. Отторжения со стороны иммунной системы не обнаружено. Инвазия микропластика не только не вызвала негативных последствий, но и повлияла на экспрессию некоторых белков[32], привела к открытию нейромедиаторных каналов[33] и способствовала поддержанию метаболического гомеостаза[34]. Вот почему люди на острове выглядели такими молодыми.

– Пластичность зашкаливает, – резюмировала Чэнь Кэцинь. – Вы как, получше?

– Да. Я пробыла на острове всего два дня, полученная доза не так уж и велика, просто реакция организма оказалась слишком сильной.

– У моей мамы было то же самое. Организм реагировал очень остро, ей было тяжело. Потом реакция ослабела, мы уже надеялись, что все обойдется, но в итоге она все равно умерла.

Она произнесла это абсолютно ровно, так же безэмоционально, как она рассказывала о свойствах косметики на стримах. У меня открылся рот от изумления, я просто не могла подобрать нужных слов для ответа.

Мы молча сидели рядом на моей больничной койке. Остальные в это время занимались уничтожением данных обследования и стиранием записей с камер видеонаблюдения. Я нерешительно раскачивалась взад-вперед, словно шахматист, нависающий над игровой доской и обдумывающий, какой фигурой лучше сделать ход.

– Это все из-за острова. – Когда я все-таки выдавила эти слова, то показалась себе омерзительной.

Остров не сделал ничего дурного. И море тоже. Да и пища, вода, воздух по большому счету были ни при чем.

– Если проверить других островитян, результат будет такой же. Неудивительно, что мы все так похожи. Находясь среди них, я чувствую себя спокойно. Именно поэтому я уехала из города и вернулась туда. – Чэнь Кэцинь поднялась на ноги. – Получается, мы теперь новый вид? Пластиковые люди?

– У вас есть какие-то особенные ощущения?

– Время тянется очень медленно. Нечего особенно желать и нет ничего, что страшно потерять. Многим людям нравится играть какие-то роли, демонстрируя эмоции в процессе. Я же очень далека от этого.

– Говорят, жизнь – это процесс накопления повреждений. Крошечные, но постоянно увеличивающиеся повреждения накапливаются в клетках, тканях и органах, и в конечном итоге поражают все тело.

– Все это уже не про нас, – сказала Чэнь Кэцинь.

Я подумала о женщинах с острова, умерших совсем молодыми. О тех, кто не выдержал испытаний окружающей средой и не прошел естественный отбор. Их тела медленно гниют и разлагаются под землей. Лишь те, кто выжил, способны обрести бессмертие.

– Все люди на острове выглядят молодо, – задумчиво произнесла я.

– На острове уже давно никто не умирал. И не только это. Мы становимся все более… спокойными.

– Вам не кажется это странным?

Она задумалась.

– Нет. Мы вообще никогда ничему не удивлялись. Мы принимаем мир таким, какой он есть, тогда и терпеть не приходится. – Чэнь Кэцинь подошла к окну и замерла напротив, озаренная лунным светом. Она была похожа на манекен. – Вот она, моя особенность. Может, поэтому я и обрела сверхпопулярность?

– Вряд ли люди осознают это, скорее, ваша инаковость привлекает их подсознательно.

Людям свойственен фетишизм. Поклонникам даже не нужно превращать Чэнь Кэцинь в неодушевленный объект – она и так им является. Я вовремя прикусила язык. Никому не нужно было это слышать.

В тот момент я поняла, что не смогу закончить статью о Чэнь Кэцинь. Если не сказать правду, никто не поймет главной идеи. А если сообщить об истинном положении вещей, сколько людей смогут принять тот факт, что жители одного удаленного от цивилизации острова незаметно расплачиваются за действия всего человечества?

– Вот оно что. Теперь я наконец поняла, – сказала Чэнь Кэцинь