Поздние люди - Тан Фэй

Она небрежно отмахнулась:

– Я сама только что пришла.

Мы зашли в чайную за ее спиной. Именно там мы и планировали встретиться, но Чэнь Кэцинь не стала входить внутрь без меня. Нас провели в отдельный кабинет. Мы сели друг напротив друга, заказали бабл-ти. Она сняла солнечные очки. После короткого обмена любезностями я пристально посмотрела ей в лицо.

– Ваша кожа еще белее, чем в видеороликах.

Она посмотрела на меня с отсутствующим выражением лица – скорее пустым, чем холодным.

– Когда я не работаю, хожу без макияжа.

Внезапно мне расхотелось спрашивать ее о чем-либо. Чэнь Кэцинь и при очной встрече вела себя точно так же, как и во время онлайн-интервью, а значит, я зря потратила время.

– Что еще вы хотели у меня спросить? На самом деле, во время первого интервью я уже рассказала все, что могла.

Я уставилась на нее, пытаясь разглядеть хоть какие-то эмоции. Неприятное ощущение, которое я испытывала во время онлайн-интервью, и так не покидало, а в этот момент стало еще более сильным. Я взяла стакан и стала через соломинку втягивать желейные шарики, пересчитывая их по мере того, как они оказывались во рту.

Похоже, интервью закончится полным провалом.

– И что теперь? – спросила Чэнь Кэцинь.

Если мои эмоции зачастую зашкаливали, то она сохраняла невозмутимость в любых ситуациях. Я хотела вспылить, но сдержалась.

– Я решила отказаться. Не только от написания статьи, но и от этой работы в принципе. С вами это не связано. Просто мне кажется, что быть журналисткой очень скучно, – объяснила я и сама удивилась, с чего вдруг разоткровенничалась.

– Если хотите, дотроньтесь до меня, попробуйте почувствовать.

Я не поверила своим ушам.

Для меня она оставалась загадкой. Сейчас встретились лично, до того один раз общались онлайн, еще раньше я пересмотрела больше сотни часов ее стримов, но все равно не понимала ее. Она была очень прямой и откровенной, говорила без обиняков. Словно камень, лежащий на столе: его цвет и форма понятны с первого взгляда, но никому не под силу заглянуть внутрь.

Она предложила прикоснуться к ней. Раньше мне казалось, что она очень замкнутый человек. Умный, но неразговорчивый, и к ней трудно найти подход. Я посмотрела на нее, чтобы убедиться, что предложение не было шуткой. Похоже, она просто хотела помочь мне дописать статью. Я протянула руку. Подушечки пальцев коснулись ее щеки и нерешительно скользнули к вискам.

– Как ощущение?

– Вы и другим журналистам позволяете потрогать себя?

Чэнь Кэцинь не ожидала этого вопроса.

– Нет. Вы, похоже, первая, у кого возникли трудности. – Она сделала паузу, будто ушла ненадолго в себя. – Не бросайте работу, не продумав все как следует. Работу сейчас найти непросто.

Я вздрогнула и опустила голову, втягивая бабл-ти через трубочку.

Журналистика – профессия, в которой встречаешь самых разных людей, и я давно перестала питать иллюзии насчет кого-либо. Несчастье и нищета не делают человека добрее. Успех тоже. Можно было изобразить Чэнь Кэцинь как девушку с добрым сердцем, рассказать сказку о чудесном восхождении из низов на самый верх. Сказки нравятся всем, независимо от эпохи. Единственная проблема в том, что когда их становится слишком много, они приедаются.

– Мне пора, – сказала Чэнь Кэцинь, вставая. Несколько лет назад она вновь переехала на остров, где родилась, последний паром туда отходил довольно рано.

Я проводила ее до выхода, выдавив из себя несколько ничего не значащих фраз.

Вдруг она посмотрела на меня.

– Может, вам стоит приехать ко мне на остров? Поживете у меня. Возможно, найдете ответ, который ищете.

– Ответ?

– Да, ответ. Почему я стала такой популярной. – Эта фраза из ее уст прозвучала почти смешно, но я не улыбнулась.

– Почему вы помогаете мне? – спросила я.

– Потому что я и сама хочу это знать.

II

Следующим утром я села на паром до острова. Поездка должна была продлиться четыре часа. Вскоре после отправления серо-синее море стало совершенно пустынным, тускло голубым, туманным, как небо без горизонта. Оно казалось бескрайним. Суматоха у причала казалась далеким, почти ирреальным прошлым, а в настоящем не существовало ни частных катеров-амфибий на воздушной подушке, ни цирковых трансгенных морских животных, ни яхт на солнечной энергии, ни акробатов на летающих платформах – все они остались позади, отфильтрованные временем. Паром шел туда, где небо и вода соединяются друг с другом. Я слышала лишь ветер и шум мотора. Я словно грезила наяву среди открытого моря под мрачным, но спокойным небом. Очнулась только тогда, когда впереди появилась маленькая черная точка.

Остров оказался меньше, чем я думала, – всего около шестидесяти гектаров. Большую часть территории занимал холм. Чэнь Кэцинь ждала меня у проржавевшего рекламного щита. На этот раз она не надела солнцезащитные очки. Проходящие мимо люди приветствовали ее словами: «Ты уже поела?»

– Остров маленький, все друг друга знают, – пояснила она.

Я пристально посмотрела на нее, пытаясь найти ту особую расслабленность, свойственную людям на собственной территории. Но нет. Она вела себя по-прежнему абсолютно сдержанно и собранно.

– У вас на лице не отражается никаких эмоций, – сказала я.

Она сразу поняла, что я имею в виду.

– Это… Я уже много раз объясняла.

Для бьюти-блогеров пластические операции – дело обыденное, почти профессиональный стандарт. Но, на свою беду, Чэнь Кэцинь в нескольких ранних интервью клятвенно заверяла, что никогда не делала пластических операций. Это заявление привлекло внимание публики, но одновременно вызвало неприязнь в профессиональном сообществе. К счастью, ее агент оказалась очень опытной в таких вопросах, она смогла направить дискуссию в нужное русло и быстро сгладить конфликт.

– Вы рассердились?

– Я не сержусь, просто нет эмоций, – сказала она.

Я не нашлась с ответом.

– Как мы доберемся до вашего дома?

– Пешком.

Дом Чэнь Кэцинь находился на склоне холма. Мы молча шли по дороге, ведущей наверх. На холме почти не было растительности, вдалеке виднелись лишь пять или шесть домов, расположенных на приличном расстоянии друг от друга. Все дома выглядели одинаково: ослепительно белые приземистые постройки, похожие на разбросанные кубики. Таким же был и дом Чэнь Кэцинь.

– Знают ли жители острова, что вы ведущий блогер «Юнмэй»? – спросила я.

– Знают. – Она указала на покрытую бетонными плитами дорогу под ногами. – Эта дорога была построена на мои деньги. Изначально я хотела довести ее до каждого дома, но жители отказались. Зато мне сейчас очень удобно.

Чэнь Кэцинь жила со своими родственниками. Когда мы подошли, из дома вышел молодой человек, немного похожий на нее, с большой сумкой в руках.

– Идите сразу к столу, – сказал он и ушел.

У порога начиналась гостиная, после нее шла кухня, за ней – следующая комната. Коридора не было: чтобы попасть из одного помещения в другое, нужно было проходить их насквозь. Комната Чэнь Кэцинь находилась в самом конце.

Большое панорамное окно смотрело на юг, наполняя комнату светом. Я сразу узнала место, откуда она обычно вела стримы. Когда