Поздние люди - Тан Фэй

Интервью с Чэнь Юнем шло гладко лишь до тех пор, пока речь не зашла о сути услуги «ограниченной аренды тела». Он резко замолчал, напрягся всем телом, стал часто дышать, над верхней губой выступил пот. А глаза… Веко дернулось, глаза вылезли из орбит, зрачки увеличились. Это не были глаза человека, увиливающего от ответа. Это были глаза мертвеца, не сумевшего умереть по-настоящему, или же глаза человека, потерявшего границу между реальностью и вымыслом, между допустимым и невозможным.

Как Чэнь Юнь использовал арендованное тело? Чем именно он занимался те четыре часа, что это оставило настолько сильный отпечаток?

Сколько я ни старался разговорить его, он не сказал ничего ценного и упорно молчал о конкретных аспектах, связанных с арендой тела. Этот человек переоценил свои возможности и преодолел рубеж, о котором говорил ранее, погнавшись за запредельным удовольствием, которое не имел права испытывать. Возможно, он полагал, что это позволит ему совершить некий духовный скачок. Забавно: он хотел, чтобы весь мир узнал о его новом опыте, и при этом отступил в самый последний момент.

Мне не следовало на него давить. Все же он заинтересованное лицо. Даже если он участвовал в чем-то безнравственном, я должен был сделать вид, что это не его вина, утешить, расположить. Возможно, тогда бы я получил ответы. А вместо этого – надавил сильнее. Меня захватило возбуждение от нажима, от допроса, и я утратил меру.

Что касается Чжао Сяобая, то его слова вызывали сомнения. Чувствовалась какая-то неувязка. Незначительная, почти незаметная, особенно по сравнению с общей странностью темы аренды тела, но она не давала мне покоя. Возможно, дело было в манере его речи. Он постепенно замедлил скорость повествования, перешел на размеренный, механический темп, будто ему хотелось высвободить часть внимания, чтобы не допустить несостыковок в рассказе. Он уже избавился от нервозности, что чувствовалась при первом знакомстве, нашел свой ритм. Не просто нашел, а задал, да. Из нас двоих именно он контролировал ситуацию. В этом целеустремленном человеке, умеющем планировать свою жизнь, было нечто такое, что пробуждало у меня острое ощущение опасности.

Чертова тревожность.

Если бы я знал, что статья застопорится, а мне придется ежедневно лицезреть взрывающиеся вопросительные знаки, я бы, не раздумывая, проглотил свою тревожность вместе с кожурой, с благоговением выслушал каждое слово Чжао Сяобая, а затем со слезами благодарности процитировал их в статье.

По прошествии пяти дней главный редактор попросил переслать ему информацию, предоставленную агентством по аренде тел.

– Не трать время, тема не выгорит, материал пустой, – написал он после просмотра.

– Хорошо.

– Раньше бы показал – я бы не наседал на тебя.

– Учту на будущее.

После этого диалоговое окно чата с главным редактором перешло в неактивный режим и я перестал получать взрывающиеся вопросительные знаки и видеть «кровь», текущую по экрану. Но, как ни странно, я не почувствовал облегчения.

Что-то тяжелое застряло в груди, словно последний вздох, с которым тело никак не хочет распрощаться.

На следующий день объявился Чжао Сяобай. Сказал, что готов продолжить прерванное интервью. Мы договорились и о времени, и о месте.

III

На этот раз Чжао Сяобай захотел поговорить лично. Мы назначили встречу в кафе неподалеку от его дома. Со времени предыдущего интервью он сильно прибавил в весе, под глазами чернели круги. Пропала без следа прежняя, бьющая через край живость ума. Ее место заняла вялая, невыразительная улыбка, едва заметно проступавшая на чуть одутловатом лице, точно тусклый отблеск на мутной воде. Он извинился за прерванное интервью, но причину поспешного ухода не назвал.

– Все в порядке. Я просто хотел сказать вам лично: работа над статьей об «ограниченной аренде тел» пока приостановлена. – Я сразу перешел к делу и сообщил о текущей ситуации.

– В смысле? Репортажа не будет? – Чжао Сяобай на секунду замешкался, но особого удивления не выразил.

– Нет сенсации. – Я демонстративно выключил диктофон. – Начальство хотело получить репортаж по социальным вопросам, желательно спорным, чтобы вызвать резонанс, но у меня получился экономический отчет.

Он пристально взглянул на меня.

– Я слышал, агентство уже вышло на вас?

– Да, они передали кое-какие материалы. Еще там было вот это. Узнаете? – Я показал фотографию.

Чжао Сяобай уставился на развернувшееся голографическое изображение. Большую часть кадра занимала гигантская полупрозрачная сфера. На заднем плане виднелась комната. При увеличении масштаба становилось заметно, что пол, стены и двери покрыты специальным помехоподавляющим материалом. Судя по размеру двери, диаметр сферы должен быть более двух метров.

Под фотографией стояла подпись мелким шрифтом: «Установка для ограниченной аренды тела».

– Да, эту штуку используют во время аренды тела, – подтвердил Чжао Сяобай.

– Каким образом?

Чжао Сяобай не ответил. Он продолжал смотреть на голограмму, будто видел в ней что-то, доступное лишь ему одному.

Я начал зачитывать текст под фото:

– Это устройство – сферический осциллятор,[38] в обычных условиях невидимый. Устройство представляет собой автономную экосреду. В пределах оговоренного времени с его помощью можно проводить макромолекулярный обмен между пространством внутри и вне сферы. Диаметр сферы два метра, вмещает одного взрослого человека без ограничения подвижности. После активации сфера перемещается вместе с внедренным объектом. Каждые три часа допускается тридцатисекундный обмен веществ со внешней средой, но покинуть сферу можно лишь по истечении заданного времени. Уникальной особенностью устройства является возможность одновременного дистанционного наблюдения и физической изоляции окружающей среды. В период аренды арендодатель находится внутри сферы. Арендатор может наблюдать за происходящим через миниатюрные камеры и изменять условия внутри сферы по своему усмотрению. – Дочитав описание, я поднял взгляд на Чжао Сяобая:

– Все верно?

– Все верно, – кивнул тот.

Картина прояснилась. Иногда, с таким трудом докопавшись до, казалось бы, прорывной темы, в итоге получаешь лишь пустую подарочную коробку. Три правила ограниченной аренды, непрозрачный характер бизнеса, уклончивое поведение заинтересованных лиц – это всего лишь слои нарядной обертки. Они скрывали только одно: за всеми слоями – скука.

– Это же просто реалити-шоу на заказ, – резюмировал я. – Такие развлечения существуют давно, они удовлетворяют бесконечную человеческую жажду подглядывать. Вы хотите сказать, что вся история крутится вокруг этого? Я чувствую себя обманутым. Если не ошибаюсь, как и в любом реалити-шоу, интимные сцены с участием арендодателя автоматически подвергаются цензуре и замутняются, не так ли?

– Да. Но в течение срока действия контракта тело арендодателя принадлежит арендатору.

– Да как оно может принадлежать арендатору? Согласно трем правилам, с арендодателем нельзя разговаривать, к нему нельзя прикасаться. Что еще можно делать, кроме как просто смотреть? – громко воскликнул я.

Чжао Сяобай посмотрел на меня.

– Да, можно лишь изменять параметры среды и смотреть на нас там, внутри сферы.

Кто бы мог подумать, что предоставление тела в аренду окажется весьма приличной услугой? Странноватой, но, в сущности, безвредной – телу арендодателя не наносилось вреда. Даже в порноиндустрии рисков было