Поздние люди - Тан Фэй

чистая. После сдачи тела в аренду не осталось ни шрамов, ни следов. Чжао Сяобай сказал, что после нескольких резких изменений условий внутри сферы он понял: с ним ничего не случится.

– Я был в безопасности. Тот человек не причинил бы мне непоправимого вреда.

– Потому что пришлось бы выплатить огромную компенсацию?

Он усмехнулся.

– Для большинства клиентов это вообще не деньги. Ходят слухи, что изначально владелец агентства установил размер компенсации в зависимости от уровня благосостояния клиента. И это только подстегнуло клиентов к нанесению тяжкого ущерба. Конечно, это всего лишь слухи, и никто не знает, насколько они правдивы. – Он помолчал и вернулся к прежней теме.

– Они нас не калечат. Это неэтично и неэстетично. Шрамы, необратимые травмы у взятого напрокат тела – это не жестокость, нет. Это варварство. А ограниченная аренда тела – это изящное развлечение в пределах дозволенного.

– Развлечение?

– Да. Нужно иметь точность и самообладание, как у хирурга. Иначе легко заиграться. Говорят, несколько новичков так разошлись, что устроили форменный беспредел. Очевидно, они были из обычных работников, кто живет на зарплату, а мнит себя элитой. Повелись на хайп, погнались за острыми ощущениями, захотели экзотики.

– Разошлись?

Чжао Сяобай глубоко вздохнул. Его взгляд замер и обратился внутрь – казалось, он методично, по одной, рассматривал свои мысли и расставлял их по полочкам. Спустя долгую паузу он медленно произнес:

– Я представлял. Когда был внутри сферы и потом, уже после. Представлял, что бы сделал на месте того ублюдка, который все контролировал. Когда тебе достается полное управление чужим телом – не человеком, нет, именно телом, оболочкой, лишенной души, – и ты можешь делать с ним все что хочешь, без потери репутации. Как тут не разойтись? Я и сам бы сорвался. Это и правда… увлекательно.

Его глаза стали похожи на непрозрачную черную стеклянную стену, от которой отражались маслянистые блики.

Регулировка среды внутри сферы не ограничивалась одной лишь температурой. Арендатор мог изменять давление, освещенность, соотношение кислорода и азота в воздухе, влажность, уровень шума и другие факторы, как по отдельности, так и одновременно. По словам Чжао Сяобая, за те семьдесят два часа он испытал все перечисленное. В какой-то момент в сферу даже закачали странный газ, вызвавший у него сильное сексуальное желание.

– Поэтому клиентам необходимо хотя бы немного разбираться в физиологии, иначе легко перегнуть, – добавил Чжао Сяобай.

– Как вам удалось все это выдержать?

– Я понял одну вещь: во время аренды мое тело мне не принадлежит. Значит, и страдаю вовсе не я. Страдает нечто, от меня отделенное. Я – не там, я – вне этого. Так и пережил. – Чжао Сяобай погладил живот и спросил: – Знаете, как называется это устройство для аренды тела?

– Как же?

– Беговой шар.

– Как пластиковый шар, в который сажают хомячков, чтобы те могли побегать?

– Именно. Только в этом шаре находится не хомячок. И не человек, а просто тело, пустая оболочка. Просто кусок мяса, обладающий физиологическими реакциями на изменения окружающей среды. У него нет ни стыда, ни гнева, ни эмоций. Элегантное и этичное превращение человека в мясо. Разве в этом мире… Разве это не происходит постоянно? Да на каждом шагу: один выполняет работу, другой распоряжается первым. Абсолютный контроль, насилие, унижение – ничего нового. И ничего этичного. Только арендаторы не трогают нас, не оскорбляют и не приказывают. Им нужно не это. Им нужно смотреть, как наши тела реагируют. Они меняют среду, внимательно наблюдают, словно жарят на огне кусок мяса, следя, чтобы тот не пригорел. Им плевать, как сильно мы их ненавидим или боимся. Им это не нужно. Подчинение, лесть, угодливость – все это у них уже есть. Неинтересно. А вот тела без души у них нет.

Им нужен просто кусок мяса.

IV

Когда мы уже собирались прощаться у дверей кафе, я с выключенным диктофоном задал последний вопрос.

– А ребенок, Он родился?

– А, это. – Чжао Сяобай прищурился, всматриваясь в сумеречное небо. – Я не справился. Вы хотите еще что-то спросить?

– Нет, ничего.

Мои коллеги из отдела информационной безопасности с помощью обратного отслеживания выяснили, что анонимное письмо с жалобами на агентство по аренде тел было отправлено с личного терминала Чжао Сяобая. Им также удалось восстановить исходный текст письма до редактирования. Оно почти не отличалось от отправленного, но было на две строчки длиннее:

«Через три месяца у меня родится собственный ребенок. И мне страшно от мысли, что он когда-нибудь узнает, какие в этом мире существуют способы быстрого заработка».

Я не спрашивал Чжао Сяобая, чего именно он боится. А ведь мог бы. И мог бы закончить статью. Но я не стал. Хороший журналист должен был бы спросить, но на сегодня с меня довольно.

Хотя осень еще не наступила, холодный ветер пробирал до самых костей. Глупо, конечно, но я не мог не задаться вопросом: а вдруг я тоже нахожусь в своего рода беговом шаре? Я протянул руку к удаляющейся спине, как будто мог дотянуться, но он уже ушел, покачиваясь и растворяясь вдалеке.

Сейчас, глядя ему вслед, я наконец мог открыто признать свою неприязнь к этому человеку. Простейшая, банальнейшая враждебность не исчезла с окончанием интервью и не исчезнет никогда. Потому что она не моя, а общая. Коллективная, можно сказать. Обыкновенная людская зависть к тем, кто всеми силами карабкается наверх – и выбирается.

Внезапно Чжао Сяобай остановился, повернул голову и громко крикнул:

– Статья же не выйдет, да?

Я медленно кивнул, чтобы он точно заметил.

Казалось, он улыбнулся, но я толком не разглядел. Сумерки сгущались.

Он был умным человеком и понял по кивку, что я имел в виду, поэтому больше ничего не сказал. Его лицо мелькнуло в свете уличного фонаря и скрылось в тени. А вскоре и его силуэт исчез в вечерней темноте.

Для клиентов агентства ограниченной аренды он был куском мяса. Если быть точным, двумя кусками: – Согласно условиям компенсации, клиент нес ответственность не только за арендодателя, – Неважно, было это совпадением или нет, но аренда тела – обеспечивала Чжао Сяобаю двойную страховку. – все расходы покрывала заоблачная компенсация, в несколько раз превышающая как неустойку, так и плату за

Говоря начистоту, – это главный приз. Возможно, именно этого он и добивался.

Каковы же были реальные намерения Чжао Сяобая? Продумал ли он заранее, как заключить контракт – и сдать свое тело в аренду, или это было случайным стечением обстоятельств? – Я никогда не узнаю ответа.

Будь то – или пластическая операция, все это не более чем стремление максимально увеличить стоимость тела, продать этот кусок мяса подороже.

Для арендатора это интеллектуальное развлечение, требующее высокой выдержки и холодного расчета. Для арендодателя – игра в рулетку с телом в качестве ставки. Соответственно, тело – их единственное богатство. Они пытаются всеми возможными способами повысить его ценность.