Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

Из любви моей чистой.

А его товарищи грянули хором:

                    Ах, с любовью нет слада!

                    Всё случилось внезапно.

                    Сражена его взглядом,

                    Как винтовочным залпом!

Я прыснула и чуть не свалилась с лошади – Клай подхватил меня и подал руку.

– Хорошие стихи, да? – спросил Барн. – Это, между прочим, Ильк с Шедаром придумали!

А эскадрон, чётко перестроившись в походный порядок, торжественно прогарцевал по лугу – и бойцы распевали лихо и с присвистом:

                    Такой красавец – и ничей,

                    И китель на одном плече,

                    И не сводил с меня очей,

                    Стихи читая.

                    Немного руки холодны,

                    Но в этом нет его вины.

                    Придёт героем он с войны,

                    Я точно знаю!

Я смеялась, радостно ржали Клай и Барн, гулко хохотал наставник Авис, звонко лаяла Тяпка, припадая на передние лапы. Всё это было бы очень здорово, если бы не одно обстоятельство.

Глубоко на дне души, где-то под жаром пылающего Дара, лежал и ждал своего часа безжалостный ледяной ужас. Я чётко представляла себе схему, которую нарисовал Авис, и думала: сколько их покинет юдоль в ближайшие дни… Вряд ли их новые механические тела так уж надёжно уберегут их от того кошмара, куда они отправятся, чтобы выручить попавших в страшную беду.

Хуже всего, что я не могла спокойно и уверенно сказать себе, что ребята отправятся на лоно Господне, что смерти нет, что мы – светлое воинство… Впереди был ад. Жруны и прочие твари, крадущие, убивающие, калечащие не только тела, но и самые души.

Я спрыгнула с кадавра на землю.

– Скажи Майру, Клай, – сказала я, – что потом помаршируют. Авис пришёл, чтобы благословлять костяшки, – вот и пора начинать. А потом я… есть идея.

Весь день был занят до минуты.

Сначала Авис благословлял коников-кадавров, потом он ушёл благословлять оружие и амуницию диверсантов, а я ещё долго учила кавалеристов рисовать защитную звезду от нежити из-за Межи. Клай одобрительно кивнул, увидев эту звёздочку. Может оказаться, что упырям, в которых выродились обращённые Эрнста, будет как минимум неприятно, а вампиров это не касается, выпадать из поля зрения сумеречных союзников нам не надо.

Дорин притащил пару банок масляной краски. Почему-то у них оказалась только белая и красная, но это никого не смутило. Мы с кавалеристами разрисовали этими звёздочками всё, до чего дотянулись.

– Я попросил передать мастерам в столицу, – сказал Клай между делом, – чтобы костяшек и оружие благословляли сразу же на заводе, как выходят из цеха. А Авис написал коротенькую молитву, которую в древности писали на оружии храмовой стражи: вдруг сработает. Эту молитву теперь будут гравировать и на оружии, и на коняшках.

– А кого попросил передать? – спросила я.

– Так адмирала же! – Клай даже удивился вопросу. – Самое верное. Он перед самым рассветом унёс наш план, чтобы передать штабному начальству, а сегодня в сумерках принесёт их ответ с замечаниями. Должна же быть координация усилий, верно?

У меня немного отлегло от сердца. Значит, Лиэр и штабные генералы узнают о плане в деталях – и, может быть, сумеют чем-то помочь. Или пришлют подкрепление. В конце концов, в войсках тоже есть некрокавалерия! Я вспомнила фарфорового генерала Эгли и его весёлый лихой тон… может, он пришлёт ещё людей.

Или ещё как-то поможет.

Почему-то я ему очень верила.

Когда мы закончили рисование, ко мне подошёл Майр и невероятно галантно, с каким-то бальным поклоном предложил попрактиковаться в верховой езде. Разумеется, я согласилась – и правильно сделала: он был мастер и умел учить людей.

Я довольно быстро поняла, как правильно сидеть и как двигаться в седле вместе с лошадью, чтобы потом не болела спина. А Майр сказал Клаю:

– Иногда новичков на костяшках чем-то даже проще обучать, чем переучивать кадровых. Живая лошадь – совсем не то всё-таки… а человек привыкает, ему потом тяжело переламывать привычки – И тут же крикнул фарфоровым, которые отрабатывали какие-то упражнения: – Сосредоточься на ней, Рин! Оставь шенкеля, думай! Мысленно не можешь – вслух говори, пока не привыкнешь!

– Не столько новичков, сколько некромантов, – сказал Клай самодовольно.

– Ну да, – согласился Майр. – Вы тоже легко ухватили суть. Может, и некромантов, конечно.

Когда время перевалило за полдень, а я начала понимать, что уже и съела бы хоть что-то, за мной прибежал Дорин, который, кажется, был здесь общим адъютантом или ординарцем.

– Леди Карла! – закричал он ещё издали. – Вас ждут к обеду! В смысле живые!

– Поезжай верхом, – сказал Клай. – Дорин тебе покажет куда.

Но и сам пошёл следом, а я пустила костяшку шагом. Мы не торопясь добрались до места, и я узнала, где у них тут столовая. И увидела драконов.

Туда на обед собрались все живые, кто работал на этой секретной базе. Там были Барн и Авис, весёлый и толстый мэтр Динкл служил кашеваром – это он пёк те плюшки, а сегодня предлагал своим подопечным овощи с тушёной утятиной. И за парой столов расположились люди и драконы.

Они встали, чтобы со мной поздороваться, – а я присела как можно глубже: я почувствовала себя на дипломатическом приёме.

Драконы поражали воображение.

Ничего общего с медными птицами с юга не было в этих хмурых и жёстких парнях. Южане казались мне тонкокостными и лёгкими – северные драконы, высокие, плотные и мускулистые, выглядели куда тяжелее, и странно было представить, что и они летают. Южане в человеческом обличье отличались от людей только своими змеиными хвостами с шипом на конце – северяне никогда, даже в самой мирной обстановке, не становились людьми до конца. Медь южан впитывалась в их человеческие тела бесследно – серебро северян просачивалось сквозь них всегда. Их лица блестели металлом, серебряные волосы выглядели заиндевевшей сединой, а у глаз вовсе не было цвета – вернее, они были бледные, как морской лёд перед Новогодьем. Их настоящие драконьи хвосты покрывали шипы и жёсткая серебряная чешуя. Я ощущала Даром их внутренний жар, но внешне они казались холодными. Было в них что-то от древних вулканов, покрытых белыми шапками ледников.

Их повадки вообще ничем не напоминали цветистую южную вежливость. Суровые, немногословные ребята. Их было всего десять, а ощущение – что много. От них веяло мощью стихии даже сильнее, чем от южан. И вместо того чтобы смеяться и болтать, как наши или южане, они неторопливо ели, обмениваясь скупыми репликами.

– Привет, серебряные! Здорово, Экхильд! – самым дружеским тоном сказал Клай хмурому бородатому дракону.

– Привет и тебе, если хочешь, мёртвый братец, – ухмыльнулся бородатый.