Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

– Потихоньку прибрать к рукам весь Великий Север, – тихо сказал Клай. – Всех сделать своими подданными. Страшная власть, страшные деньги… неслыханные… как-нибудь так устроить, чтобы все богатства шли в Святую Землю, как в давние времена, когда она ещё была местом истинной благодати…

Его перебили: в столовую вошли ещё три дракона, тяжело, как очень уставшие, просто полностью вымотанные люди. Тут же уселись, им немедленно протянули кружки – и я заметила, что в травник бритый дракон со шрамом плеснул из своей фляги. Мэтр Динкл тут же принёс им еду, но они пили, есть не торопились.

– Дозорные вернулись, – сказал Экхильд. – Вам пора, парни.

Синеглазый юноша и ещё двое поднялись из-за стола.

– Подождите, – сказал один из вернувшихся, высоченный, со сломанным носом. – Послушайте.

К ним обернулись. Уже собравшиеся уходить вернулись к столу.

– Я пролетал над излучиной Серой Змейки, – сказал тот, что просил подождать.

– Тройной риск, Уэргл. – мрачно сказал Экхильд. – Бессмысленный. Мало нам было Найгельма?

– Прямо над тем местом, где он погиб, – подтвердил Уэргл. – На отмели – чёрное пятно, копоть. Я снова их видел, почти в том же месте. Мне повезло: светило яркое солнце, они света не любят и против света… не знаю, не видят, не чуют. Они что-то охраняют, Экхильд. А если дорогу, которая ведёт вдоль излучины – и дальше, в Синелесье?

– Это, если что, кусок маршрута, – сказал Клай. – Если кавалерии переходить Змейку вброд, немного ниже по течению – и потом по этой дороге… Ну не могли же они пронюхать про план нашего рейда?

– А они и не пронюхали, – сказал Экхильд. – Найгельм погиб шесть дней назад, когда о плане не было и речи. Они впрямь охраняют там что-то. Может, и дорогу. И тогда выходит, что вы с вампирами верно прикинули направление. Значит, цель сегодняшнего дозора – излучина Змейки. И не давайте им охотиться: это они – наша добыча.

Три дракона молча склонили головы, то ли соглашаясь, то ли прощаясь. Вышли – и я не удержалась, вышла за ними.

Посмотреть, как они взлетят. Дивное зрелище.

Они были крупнее южных, но ни массивными, ни тяжёлыми в крылатом виде не казались – зато в них чувствовалась стихийная хищная сила. Сравнительно с южными они смотрелись бы как орлы рядом с чайками. Взмыли в воздух стремительно и как-то угрожающе – и унеслись на запад.

Просто растаяли в небе.

А я услышала далёкие выстрелы, множество выстрелов. «Бах! Бах-бах!» – и лесное эхо. И птицы взлетели.

Я дёрнулась назад в столовую. В этот момент я вообразила, что каким-то образом на территории нашей секретной базы оказались враги, кинулась звать на помощь – и с размаху налетела на Клая.

И он меня обнял, гад, да ещё и хихикнул:

– Ах, как вы резвы, прекраснейшая леди!

– Да ну тебя! – закричала я ему в шею. – Ты слышишь?! Стреляют же!

– Стреляют, – сказал Клай, так меня и не отпустив. – Это группа Трикса по мишеням палит, стрельбище там. Учения. Не волнуйся.

Я выдохнула. И вдруг у меня случился приступ острого понимания, ужас с тоской накрыли волной. Я сама обняла, вцепилась в китель и прижалась, лицом – к жёсткому, неважно. То самое состояние: как бы удержать эту душу рядом – хоть в каком теле, пусть хоть в этом!

– Ты же сегодня туда уходишь, да? – еле выговорила я.

– Ну да, – сказал Клай. – Не волнуйся, это просто, почти безопасно.

– Я боюсь, – сказала я. – Так боюсь. Никогда ещё так не боялась.

– Я уже ходил и возвращался, – сказал Клай. Держал меня, мне становилось чуть спокойнее от прикосновения его пальцев. – Ты ведь сама понимаешь: это надо.

Я понимала. Но у меня всего и было на этом свете совсем моего, что Клай, и Вильма, и Валор – и я вдруг поняла, какой уязвимой это меня делает. Если что-нибудь… с кем-нибудь из них…

– Ты этот протез не покидай, не вздумай даже, – сказала я. Кажется, прозвучало сердито. – Я тебя соберу из любых кусков. И из ада вытащу. Только не уходи.

Клай дотронулся до моей щеки. Я прижала к щеке его ладонь, кости и бронзу, как всегда – не понимаю, почему это меня так цепляет и ранит, кости и бронза, их руки…

– Никуда я не денусь, – сказал он, и я услышала в голосе улыбку, а Даром – тихую нежность и печаль. – Я же твой фарфоровый ослик, леди-рыцарь. Теперь даже с бантиком.

Не такая уж хорошая вещь эта любовь, подумала я. Больно.

А без неё теперь уже не получится.

До самых сумерек, до тёмных и зловещих лесных сумерек, когда закат догорел быстро и ярко, как спичка, и тьма упала занавесом, мы всё проверяли и перепроверяли. Я силой заставила Клая снять китель – и прямо на нём, на его каучуковом торсе, под ключицей, нарисовала так тщательно, как только смогла, звезду защиты от адского пламени, а ниже – ещё одну, звёздочку, которую мне когда-то показал Валор. В стародавние времена такие звёзды выбивались на могильных камнях, их вплетали в орнамент оград, а ещё вышивали на закладках для молитвенников – и брали с собой, когда шли молиться за покинувшего юдоль: предполагалось, что эта звезда отгонит злую нежить именно от тела и та не вздумает использовать труп в каких-нибудь особо мерзких целях.

– Как молитва «Отступись, тварь из мрака, от костей сих», – хихикнул Клай. – Между прочим, мне щекотно.

– Между прочим, ты врёшь, – фыркнула я. – Щекотно ему, с душой, привязанной двумя Узлами, ага. Уже поверила. Вот от этого тоже было щекотно?

И тронула слегка оплавленный рубец на боку.

Клай махнул рукой:

– А, так это у нас с Майром была дуэль!

– На пулемётах? – спросила я скептически.

Клай мотнул головой, возразил, смеясь:

– На зубочистках.

– Дурак ты, – сказала я печально. – Шальной и дурак.

– Так точно! – гаркнул Клай и встал во фрунт.

Я замахнулась кисточкой:

– Сейчас как ляпну!

– А я бы сказал, что по делу вы вспомнили эту молитву, дети Божьи, – сказал из-за шторки Авис, который заваривал травник. Добавлял какие-то особо ароматные лепестки, убивающие сон. – Вам бы всем, Клай, а не тебе только, ладанки носить с этой молитвой. Именно вам, фарфоровым.

– Ну и правильно, – согласился Клай. – Мои кости – собственность леди.

– Ты нарочно? – мрачно спросила я.

– Ага, – Клай кивнул. – Хочу, чтобы ты улыбалась.

Я и улыбнулась. Зверски.

А к часовне подъехали и спешились, вошли Трикс и Майр. За ними стояла жуткая лесная темень. От вида неживой