Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

Клай отодвинул мне стул, а мэтр Динкл поставил передо мной на стол поднос с роскошной сервировкой: не эмалированные миска и кружка, а настоящая фарфоровая тарелка и стеклянный стакан в подстаканнике, как в лучших провинциальных домах. Травник в стакане благоухал, как скошенный луг, но тушёная утятина – сильнее и лучше.

Ужасно хотелось мяса.

– Мы все тебе рады, тёмная леди, – сказал мне бородатый Экхильд. – Вы, прибережцы, приняли удар ада, остановили – мы ценим. Глядишь, до наших гор твари не доберутся.

– Если поможете удержать, – сказала я.

И принялась за еду: живые всё-таки должны есть хоть иногда.

– Они помогут, – сказал Клай. – Не сомневайся.

– Бойцов мало, – сказал дракон с бритой головой – мелкий ёжик волос напоминал жёсткую изморозь – и длинным шрамом через весь череп и скулу. – Привыкли к мирной жизни, раскисли. Дыхания ада не чуют, не верят… не хотят спуститься с гор. Глупо. И недальновидно.

– Спокойно в Междугорье, да? – спросила я, не удержалась.

– Король Людвиг сам в дела драконов не лезет и союзникам не даёт, – сказал Экхильд. – Особо тесных отношений с людьми нет, это правильно. В Святой Земле не так. Король Майгл драконов очень любит, всё время зовёт общаться, предлагает им то и сё… торговать, товары… человеческие женщины лезут…

– От человеческих женщин родятся бесплодные, – мрачно сказал бритый. – И человеческие цацки драконам ни к чему… а святоземельский клан того и гляди присягнёт королю… за вечный мир якобы… за барахло.

– А потом пойдут воевать за короля людей, – вступил юный дракон, красивый, как статуя из серебра. Глаза у него были неожиданно сапфирово-синие, редкого, странного цвета.

– Майгл Святоземельский, говорят, благой король, – сказал Авис. – Его предки же заключили с драконами договор…

– Говорят! – хмыкнул бритый. – Говорят, что Рандольф благой. Говорят, что ад – это такая игра, что это новейшее оружие, что это просто побрякушка. И про всеобщее братство говорят. Перелесцы одно время в предгорьях рыскали – и много кой-чего в этом роде болтали. И как вам эта благость, братья?

– Эральд Странник, говорят, был благой, – сказал Экхильд. – И кому от того легче? Ему в монастырь уйти хотелось под конец, я слышал, он до смерти устал, так его же дети и цеплялись: золото рекой текло, роскошь, везуха, урожайные годы… королевский Дар. И каково благому на троне? Эх…

– Ну, он ещё в юности, говорят, поклялся, что Святая Земля будет жить богато и спокойно, – сказал хмурый дракон с длинными волосами, собранными в средневековый пучок на затылке. – Он поклялся Богу людей и выполнил клятву, чего там! А уж сколько себе на этом крови попортил, что потерял и чем поступился – это уж… любая власть – грязное дело.

– Моя мать родом с Северных гор, люди, наверное, не знают, – сказал синеглазый дракон. – И она много чего рассказывала… про Святую Землю. Дед её отдал замуж к нам, в горы Рубежа, именно потому, что считал – да и сейчас считает, уверен: ад ползёт со Святой Земли. Говорил моему отцу: пусть внуки растут подальше отсюда. Кто знает, что будет дальше.

– Говорят, Эральд запечатал дыру в ад же? – сказал хмурый.

– Запечатал, – кивнул синеглазый. – Одну. Ту, что герцог Бриан проткнул, когда душу сына за власть заложил. Новую, в общем. Будто она одна там была… Дед говорил прямо: в Святой Земле есть очень, очень древняя дыра в ад. Она там была ещё до того, как Бриан брата убил, а тем более – до того, как Эральд вернулся. И эту дыру никто не трогал: как она там была – так и есть. И из неё идёт.

– Теперь и в Перелесье дыра, – сказал Экхильд.

Синеглазый махнул рукой:

– Это всё – так… Если выйдет перебороть Перелесье – эту мы тоже закроем, как Эральд. Да ведь, леди?

– Конечно! – сказала я с убеждённостью, которой не чувствовала.

– Вот, – кивнул синеглазый. – Это всё гнусь, но пустяки сравнительно. Мой дед говорил так: это всё равно что темнолесскую язву мёдом лечить. Одну болячку можно свести, две можно… но самая-то злая зараза – внутри. Там, где не видно глазу.

– Я знаю! – вырвалось у меня. – Это правда!

– А где? – спросил Клай. – Ты знаешь где?

– Нет, точно не знаю, конечно, – сказала я. – Но предположения есть. Я думаю, это либо в самой резиденции Иерарха Святоземельского, либо…

И тут Авис закашлялся. Подавился. Ближайший дракон врезал ему ладонью между лопаток, а я подала ему кружку с травником. Авис её махнул одним глотком.

– Вы что, святой человек? – спросил Клай. – Вы как, не плохо вам?

– Леди Карла, – отдышавшись, прогудел Авис, – дитя моё, нельзя же так неожиданно! Во имя Господа – почему же именно там?

И тут я спохватилась: наш Иерарх, его святейшество, ведь велел об этом особо не распространяться. Просто мне казалось, что Авис в курсе… но, похоже, кое-какие иллюзии у него ещё остались. А может, просто коллег обвинять тяжело.

– А я не удивляюсь, – сказал Клай. – Запросто может оказаться, что так и есть.

– А я… – Я запнулась. – Я, святой наставник, подумала, что, раз оттуда начался раскол…

Авис шумно вздохнул – как кит:

– Эхе-хе… милая леди, я, конечно, понимаю, что нравы-то в причте Иерарха Святоземельского от святости далеки… но вот так прямо – что там ад?!

– А я думаю, она права, – сказал Экхильд. – Если бы церковь Святой Земли не давала денег – вряд ли Рандольф развоевался бы с таким размахом. Что ж, святой человек, ты думаешь, что они там не знают, что дают на то, чтоб прикармливать ад?

– А я ещё до войны слышала от людей из Девятиозерья, что святоземельские священники прямо использовали там адских тварей, чтобы заткнуть недовольных, – сказала я. – При мне рассказывал человек, у которого хотели купить дом для церковного чина, а потом серая погань убила его мать.

Авис, бледнея, поцеловал Око.

– Спаси нас и обереги… Душу мне режете, милая леди. Я всё ж таки надеялся, что всё это заварили люди мирские… хоть Святейший Отец иногда и проговаривался… всё ж таки я думал, что Око Божье убережёт от последнего зла, даже в таких руках, как руки патриархов церкви Сердца Мира и Святой Розы. Раскол расколом, но они ведь тоже верят во Вседержителя!

– Я тоже не очень понимаю, как у них одно с другим уживается, – сказала я. – Но уживается! Святейший Отец, кстати, считает, что Майгл – человек неплохой… но по всему получается, что либо его просто используют, как Дар Эральда Странника,