Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

— Окно! — крикнул я.

Костя услышал.

— Двое к окну! — гаркнул он. — Живыми сук надо брать!

Но тут уж как получалось.

Ресторан стал тесным, как школьный туалет во время драки, только вместо портфелей и кулаков здесь работали стволы и ножи.

Рахим всё ещё держался. Он успел отступить от ящика, поймал одного своего за плечо, прикрылся им на секунду и открыл пальбу. Стрелял он грамотно, коротко, через чужое плечо, не высовываясь целиком. Один Волк у входа сложился на колени и ткнулся лбом в пол, второй отлетел к стене, сбив со столика солонку и графин.

Рахим искал выход.

— Семён! — крикнул он. — Ты что творишь⁈

— Работаю, — ответил лидер Волков.

Он стоял в проходе, за его спиной двое контролировали вход, ещё один прижал к стене татарина с разбитой губой. Пуля чиркнула по деревянной обшивке рядом с плечом Семёна, выбила щепки, одна щепка прилетела ему на воротник.

— Рахима живым взять! — рявкнул он.

Я перевёл взгляд на Бдительного. Этот урод шёл боком, короткими шагами, вдоль стены к чёрному выходу. Рожу у него перекосило, кровь из рассечённой брови стекала к глазу.

Я сунул руку под стол и нащупал ножку тяжёлой пепельницы. Бдительный скользнул взглядом по мне, потом заметил Шмеля.

Шмель как раз поднялся на колено за стойкой у стены. Смотрел он в сторону кухни, где опять грохнуло, и Бдительный это увидел. В его лице появилось гадкое удовольствие. Он понял, что до меня сейчас не достать, зато можно оставить мне «подарок».

— Шмель! — крикнул я.

Поздно.

Бдительный выдернул руку из-под куртки. В руке блеснул короткий ствол. Шмель повернул голову, но остальное тело запаздывало уйти с линии огня. Я швырнул пепельницу.

Попал в кисть. Ствол в руке Бдительного дёрнулся, выстрел сорвался вверх и в сторону, штукатурка посыпалась прямо на стол с шашлыком. Шмеля всё равно зацепило: его крутнуло, он ударился плечом о стойку и сполз вниз, хватая воздух открытым ртом. Куртка у него на рукаве разошлась, ткань быстро темнела.

Я прыгнул следом и врезался плечом Бдительному в бедро. Нога у него поехала, но сам он не упал. Ударил меня сверху рукоятью по спине. Воздух вышибло, в глазах мигнуло белым, зато я уже держал его руку обеими ладонями. Ствол смотрел куда угодно, только не в Шмеля.

— Сука малолетняя! — выдохнул Бдительный.

Я не ответил и крутанул его кисть вниз. Шмель с пола ударил Бдительного ногой в колено, Бдительный качнулся. Костя увидел нас и рявкнул:

— Валер, вниз!

Я ушёл вниз сразу. Костя стрелять не стал, потому что я висел почти на линии поражения. Вместо этого швырнул в Бдительного стул. Стул ударил по плечу, Бдительный отшатнулся к чёрному выходу и выдернул руку из моего захвата. Пистолет остался у него, но времени добивать Шмеля уже не было.

Рахим в этот момент снова выстрелил из-за стола, и зал ответил сразу с трёх сторон. Лампа над проходом лопнула, свет моргнул, ресторан на секунду провалился в рваную полутьму. Бдительный этим и воспользовался.

Он плюнул кровью мне под ноги.

— Я тебя найду.

И рванул к двери. На ходу ударил плечом официанта, который полз к выходу, прикрылся им на секунду и выстрелил назад почти вслепую. Пуля прошла над моей головой и врезалась в стену так близко, что мне на шею посыпалась известка.

Шмель, сидя на полу, прижимал ладонь к боку и смотрел на меня. Глаза у него были дикие и злые. Он хотел что-то сказать, но только кивнул благодарно.

— Ползи к стене, — бросил я ему.

— Сам ползи, командир хренов, — сипло ответил Шмель, но к стене всё-таки ушёл.

Бдительный уже был у чёрного выхода. Дверь распахнулась, внутрь ворвался холодный воздух. Я успел подняться и броситься следом, но между нами влетел татарин с ножом. Лицо у него было белое, рот раскрыт, глаза гуляли. Он пробивался наружу, как крыса из горящей помойки.

Я ушёл от ножа, поймал его запястье и ударил коленом в живот. Он согнулся, но нож не отпустил. Тогда я вдавил его руку в край стола. Нож звякнул о тарелку, по белой скатерти расползлось красное пятно от раздавленного помидора.

— В сторону! — крикнул Костя.

Я толкнул татарина к нему. Костя принял его как мешок картошки, втащил лбом в переносицу и швырнул к стене. На секунду проход открылся.

Я выскочил к чёрному выходу.

Во дворе стояла машина с работающим мотором. Старенькая тёмная «девятка» вся в грязи, с одной фарой тусклее другой. За рулём сидел… Лёха.

Сука, а!

Он явно не появился здесь случайно. Он ждал и держал машину на отходе. В зал его не взяли, за стол не посадили, для этого у него рожа ещё не доросла. Но этот сукин сын мыслил на два шага вперёд.

Бдительный уже летел к машине, прижимая руку к боку. Лёха тотчас распахнул пассажирскую дверь.

— Давай! Давай! — сорвался он на визг. — Быстрее!

Я остановился у порога. До них было шагов пятнадцать, может, меньше. Между нами стояли мусорные баки, лужа и чужая машина, припаркованная у забора. Пистолета у меня в руках не было. Бежать дальше означало открыться под выстрел.

Лёха увидел меня.

Физиономию предателя перекосило от злости, страха и узнавания. Мне показалось, там же мелькнула жалкая надежда, что я ничего не понял. Надежда сдохла быстро. Он понял, что я видел всё.

— Лёха! — крикнул я.

Он поёжился, как от пощёчины.

Бдительный ввалился на сиденье, схватился за дверь и повернул ко мне лицо. Сквозь кровь и грязь он улыбнулся.

— Где Игорь? — рявкнул я.

Лёха дёрнулся, но Бдительный уже поднял ствол. Я ударил ногой по ближайшему баку. Железная туша поехала по мокрому асфальту с грохотом. Второй бак зацепил первый, по земле посыпались пакеты, бутылки и картофельные очистки. Выезд перекосило мусором и железом.

Бдительный выстрелил из машины.

Пуля ударила в кирпич рядом со мной, осколок полоснул по щеке. Я ушёл за косяк, тут же снова выглянул и пнул второй бак сильнее. Тот покатился прямо под морду «девятки».

— Дави! — заорал Бдительный.

Лёха вцепился в руль, лицо у него стало белым. Машина рванула, ударила бак бампером, подмяла его и пошла боком, визжа резиной по грязи. Бдительный снова высунул руку и пальнул почти вслепую. На этот раз пуля пробила дверной косяк у меня над плечом.

Я успел увидеть не