Игра теней - Джек из тени

не как грозный правитель, а как мужик, которого жена спалила в гараже с заначкой. Танцовщицы, поняв, что запахло семейными разборками с применением тяжелой магии, тихо и плавно, как тени, растворились в толпе. Старик остался сидеть на пуфике в гордом одиночестве, сиротливо поглаживая обивку.

— Чуть что — сразу жаловаться! Шантажистки мелкие! — Князь тяжело, с надрывом вздохнул, потирая переносицу. — В прошлый раз, когда вы маменьке наплели про ту эльфийскую делегацию, мне пришлось обнести одного местного князька на рубиновое ожерелье! Которое так, видите ли, понравилось Арианте! Вы хоть знаете, сколько золота мне стоило замять тот скандал с обносом⁈

Он обвел нас всех обиженным взглядом, а потом, словно найдя спасительную соломинку, ткнул пальцем прямо в мою сторону.

— И вообще! Чего вы на меня накинулись⁈ Это ваш хваленый герцог приказал притащить эти стеклянные ведра для настойки! Я сидел, никого не трогал, культурно выпивал из нормальной посуды! А этот варвар с севера решил меня на слабо взять!

Перевод стрелок засчитан. Я попытался изобразить на лице оскорбленное достоинство, но, боюсь, вышло что-то среднее между параличом лицевого нерва и попыткой вспомнить таблицу умножения. В голове шумело. Я посмотрел на свой стакан. Он опять был полон. Какая сволочь его доливает⁈

Три пары очаровательных, но сейчас пугающе синхронных глаз удивленно, почти с недоверием уставились на меня. Взгляды сестричек скрестились на моей физиономии, как прожектора ПВО на вражеском бомбардировщике.

Лира нахмурилась. Неуловимым, быстрым движением, от которого у меня слегка закружилась голова, она перегнулась через стол и бесцеремонно взяла мой тяжелый стакан. Поднесла к своему идеальному носику и осторожно, словно это была пробирка с боевым вирусом, понюхала содержимое.

Ее лицо надо было видеть. Лисицу знатно перекосило. Изящные черты лица дрогнули, глаза расширились, а губы скривились в такой гримасе, будто она только что нюхнула свежего навоза вперемешку с ракетным окислителем. Она судорожно отвела стакан в сторону, часто моргая, пытаясь аккуратно вытереть слезу, которая тут же родилась только от одних лишь паров этой адской смеси.

И тут, прямо из-за моей спины, словно из ниоткуда, вынырнула знакомая, покрытая старыми шрамами рука.

Рука двигалась с невероятной для пьяного человека точностью. Она ловко, не издав ни единого звяканья, перехватила огромную пузатую бутылку с остатками гномьей настойки у зазевавшейся служанки. Затем эта же рука подцепила чей-то бесхозный серебряный кубок — размером раза в два больше моего стакана — и в долю секунды наполнила его почти до краев той самой темной маслянистой смертью.

После чего кубок вместе с рукой плавно, но неотвратимо уплыл обратно за мою спину.

Всё это произошло так быстро, что половина стола даже не успела понять, что случилось. Но те, кто был в сознании — я, ну почти в сознании, Лира, сестрички и ошарашенный князь — завороженно смотрели, как за моей спиной возвышается монументальная фигура Урсулы.

Орчанка стояла прямо, как колонна. На ней было короткое платье, которое скорее напоминало набедренную повязку варвара, перешитую из куска дорогого багрового шелка. Мышцы на ее ногах и руках бугрились, перекатываясь под зелено-оливковой кожей при каждом движении.

Она поднесла огромный кубок к губам и… просто вылила его в себя. В несколько могучих, мерных глотков. Она не поморщилась и не кашлянула. Даже не моргнула. Опустив пустой кубок на стол с глухим стуком, Урсула шумно выдохнула через нос, выпустив, кажется, легкое облачко сизого пара, и вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Это же расширитель сознания, Лира, — голос Урсулы был слегка сиплым. Еще бы. После такого объема бормотухи у нормального человека связки бы растворились нахрен. Орчанка благодушно рыгнула в кулак. — Бруни таскает эту дрянь целыми баржами по нашей подводной реке, чтобы ее бородатые парни в шахтах не скучали от тоски и холода.

Она облокотилась о спинку моего кресла, обдав меня жаром своего тела.

— А наш любимый герцог, — Урсула тяжело хлопнула меня по плечу, отчего меня чуть не впечатало лбом в столешницу, — частенько не скучал вместе с бородатыми. Особенно когда они ту железяку паровую проектировали. Без этой водички там вообще хрен что придумаешь. Так что не гони на любимого, он тренированный.

Лира медленно, очень медленно поставила мой стакан обратно на стол. В ее глазах теперь виднелось не просто удивление, а холодное, расчетливое бешенство женщины, которая поняла, что ее мужик творил какую-то дичь за ее спиной в компании гномов.

— Точно… — процедила Лира сквозь плотно сжатые зубы. — Я все расскажу.

Она многообещающе посмотрела на своего отца, который как раз пытался незаметно слиться с пуфиком, а потом перевела этот же взгляд-гильотину на меня.

— Все маменьке расскажу. И про танцовщиц, и про то, как вы тут… сознание расширяете!

А затем, словно вспомнив, что мы тут не одни, Лира резко развернулась к своим сестрам, которые всё ещё сидели по бокам от меня, хлопая ресницами и прижимаясь к моим плечам.

— А ну слезли с моего жениха, лохудры бесстыжие! — рявкнула Лира так, что у меня в ушах зазвенело. Это был не голос аристократки, это был рык командира штурмовой группы перед зачисткой. — Пока я вас на воротники не пустила!

Двух сестер сдуло ветром. Буквально. Вот они были, теплые и ароматные, а в следующую долю секунды остались только пустые кресла, да легкий шлейф парфюма. Скорость реакции у кицуне просто феноменальная, когда дело касается их жизни и целости хвостов.

Места пустовали ровно секунду. Слева, плавно шурша юбкой, царственно опустилась сама Лира, мгновенно прижавшись ко мне так плотно, словно пыталась слиться со мной в один организм. Она обхватила мою руку своими руками, положила голову на плечо и послала в зал такой взгляд, что пара молодых дворян, рискнувших посмотреть в нашу сторону, тут же подавились вином.

Место справа, с тяжелым скрипом, заняла Урсула. Орчанка плюхнулась в кресло, закинула ногу на ногу, ни капли не стесняясь того, что разрез ее платья обнажил мускулистое бедро до самого неприличия. За соседними столами, где сидели местные аристократы, началось серьезное, почти синхронное слюноотделение. Я прямо слышал, как хрустят шеи поворачивающихся мужиков. Дикая, неприкрытая мощь Урсулы действовала на всех одинаково.

Но когда я, немного придя в себя от этой рокировки, повернул голову и окинул взглядом наш край стола, я понял, что вся эта идея со сгоном сестер была крайне хреновой.

Природа не терпит пустоты. А политический вакуум заполняется еще быстрее.

Места тех самых поверженных в алкобатле аристократов, которых ранее унесли служанки и стража, пустовали недолго. Всю эту длинную скамью напротив нас и по диагонали