Игра теней - Джек из тени

Половина из них сильно походили на Лиру. Разной степени стервозности на лицах, но порода читалась безошибочно. Остальные тоже были писаными красавицами, словно их отбирали по какому-то жесткому стандарту элитного борделя. Разве что хвостов у всех было поменьше, чем у моей невесты — от двух до четырех. Пятью из этой молодежи могла похвастаться только Лира. И, судя по завистливым взглядам, которые они бросали на ее поясницу, это был серьезный повод для семейной ненависти.

Они сидели, щебетали между собой, но глаза их были намертво прикованы ко мне. Изучали. Оценивали. Прикидывали шансы.

Лира, почувствовав эту молчаливую осаду, специально поерзала на мне, прижимаясь еще теснее, словно кошка, метящая свою территорию. Ее хвосты распушились и образовали за моей спиной своеобразный барьер. Она всем своим видом давала понять, что место занято, застолблено, обнесено колючей проволокой, и остальные могут встать в очередь, но и то не факт, что доживут до ее конца.

А затем, с издевательской вежливостью, она начала представлять их мне поименно.

— Это Арианта младшая, — Лира кивнула на мамзель, — Моя кузина. Крайне ветреная особа, обожает чужое золото. А та, что косит на тебя правым глазом — Селия. Сводная сестра по третьей линии. Не верь ни единому ее слову, она продала своего первого мужа за породистого скакуна.

Девицы улыбались, сверкали глазками и грациозно кивали, делая вид, что не слышат ядовитых комментариев Лиры. Гадюшник, как он есть.

Остальные пустующие места за нашим столом — те, что поближе к краю — заняли какие-то свежие, не помятые жизнью и сивухой дворяне. Крепкие молодые парни, с надменными лицами. Они усаживались, поправляли манжеты, бросали вызовы взглядами. Выглядело это так, будто они готовятся ко второй, более серьезной стадии алкомарафона, придя на смену павшим товарищам.

Мой ветеран, сэр Гюнтер, который на фоне всей этой молодежи выглядел как матерый медведь, зашедший на утренник в детский сад, медленно поднялся. Он был еще довольно свежий на вид. Плечи расправлены, взгляд тяжелый и цепкий. Гюнтер молча взял две пустые бутылки, отдал их пробегавшей мимо служанке и взял с подноса свежие, еще не открытые.

Он подошел к краю стола, туда, где сидели те самые два волчары. Командиры наемников или кто они там. Те самые, в серых мундирах, что скалились на меня в начале вечера. Они за все это время не выпили ни капли, просто наблюдали.

Гюнтер молча поставил перед каждым из них по стеклянному стакану. И так же молча, не спрашивая разрешения, налил в каждый стакан гномью настойку до самых краев. Густая темная жидкость колыхнулась у самого ободка. Потом налил себе такой же полный стакан.

— Штрафная, — произнес Гюнтер басом, придвигая стаканы ближе к волкам. — За опоздание на передовую.

В его голосе не было вызова. Это была констатация факта. Приглашение в клуб тех, кто не боится сдохнуть от цирроза печени.

Оба волчары переглянулись. В их глазах мелькнуло понимание. Они не стали ломаться, не стали играть в аристократов. Это был язык, который они понимали идеально. Язык силы и безрассудства.

Они молча, в абсолютной тишине, накрывшей этот край стола, взяли свои стаканы. Оба одновременно подняли глаза, глянув прямо на меня, словно отдавая честь командиру, который начал эту бойню. И жахнули. В один долгий, непрерывный глоток. Кадыки задвигались. Ни один не закашлялся. Поставили пустые стаканы на стол синхронно. Гюнтер кивнул, высушил свой стакан и вернулся на место, тяжело опустившись на стул.

Мост был наведен. Контакт установлен. Если завтра придется резать друг другу глотки — будем резать. Но сегодня мы пили вместе.

Лира, наблюдавшая за этой немой сценой мужской дипломатии, лишь тяжело, обреченно вздохнула. Она поняла, что вечер перестал быть томным окончательно и бесповоротно, и что вытащить меня отсюда на своих двоих будет той еще задачей.

Она взяла со стола серебряную вилочку, подцепила какой-то приличный на вид, истекающий соком кусок жареного мяса и, не говоря ни слова, почти силой впихнула его мне в рот.

— Жуй, — тихо, но безапелляционно скомандовала Лира, пододвигая поближе ко мне блюдо. — Если ты сдохнешь от алкогольного отравления до свадьбы, я тебя воскрешу и убью сама. Только медленно…

Мясо оказалось божественным. Я жевал, чувствуя, как возвращается способность мыслить. Вечер продолжался, и впереди было еще много сюрпризов от глубокоуважаемой родни. И я должен быть готов. Сбоку сопела Урсула, наливая себе новый кубок вина, а напротив скалились молодые лисы, не понимая, что для них эта вечеринка может стать последней.

Глава 18

Мой блуждающий, с трудом фокусирующийся взгляд зацепился за край стола. Там, среди пустых кубков и каких-то нетронутых блюд, сиротливо стояло небольшое блюдце. А на нем — спаситель мой шиповатый.

Местная дикая экзотика, название которой я с пьяных глаз вспомнить не мог. Да и хрен с ним, с названием. Главное — суть. Эта бугристая, желто-зеленая хреновина была помесью лимона, лайма и, кажется, аккумуляторной кислоты. Ядовито-кислая дрянь, которую нормальные люди в рот не берут, а используют то ли для чистки медной посуды, то ли для пыток. То, что надо. Клин клином, как говорил наш старшина, выдавая нам лопаты после пьянки.

Я хрипло крякнул, привлекая внимание, и подозвал служанку. Очередная пугливая кицуне материализовалась рядом, ожидая приказа. За столом повисла та самая тишина, когда все ждут, какой еще фортель выкинет этот отбитый северянин.

— Значит так, красавица, — язык тяжело ворочался, как наждачка по стеклу. Я показал пальцем на блюдце. — Мне нужен стакан. Половину заполнить чистой, холодной водой. И вот этот фрукт. Целиком.

Девочка снова поймала дзен, её зрачки расширились. Она посмотрела на фрукт, потом на меня, словно прикидывая, стоит ли звать лекаря прямо сейчас или подождать, пока у меня пена изо рта пойдет. Но спорить не стала, быстро умотала в сторону кухонных дверей.

А вот когда она возвращалась, неся на подносе стакан воды и тарелку с этим фруктовым ужасом в первозданном виде… О, это был выход гладиатора на арену. Из дверей, откуда прислуга обычно тащила горячее, её провожали как на верную смерть. Вся кухонная обслуга, кто только мог, аккуратно высыпала в зал. Стояли, жались по углам, чтобы посмотреть на смертника. То бишь, на меня.

Местные аристократы тоже не остались в долгу. По застолью пробежал шепоток. Хвостатые толкали друг друга плечами, кивали, скашивали глаза на тарелку.

Лира, сидевшая рядом, поняла всё без единого слова. Идеальная женщина. Никаких «ты что, дурак?», никаких причитаний. Она