Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

— Да, — глаза Олега загорелись. — Собираем логику на нашей проверенной 155-й серии. Ставим кварц, делители и выдаем им идеальные синхроимпульсы. Строго по стандарту: и на строчную, и на кадровую. Независимо от того, жив ли родной генератор самого телевизора.

Наташа начала быстро набрасывать прямоугольники микросхем.

— И никакой беготни с приборами! — продолжила она. — Выводим на лицевую панель обычные светодиоды. Мастер просто втыкает шлейф в плату и сразу видит: питание есть, строчный импульс ушел. А главное — пришел ли ответный сигнал. Если наш диод передачи горит, а возврата нет — значит, обрыв или пробой в выходном каскаде. Ему даже осциллограф включать не надо, он глазами видит, какой блок мертв!

Николай Петрович внимательно слушал, переводя взгляд с Олега на Наташу. В словах инженеров проступала реальная экономия человеко-часов, а значит — процентов выполнения плана мастерской.

— Красиво, — Наташа постучала карандашом по бумаге, возвращая Олега к суровой физике. — Но ты помнишь, что там стоит в выходном каскаде?

— Тиристоры, — поморщился Олег. — Будь они неладны.

— Именно. Высоковольтные тиристоры. Когда эта штука работает, она дает обратные выбросы в сотни вольт. А если тиристор пробивает, эти выбросы полетят прямо по нашему шлейфу в приставку.

— Значит, закладываем такую же стену, как для основного макета, — отрезал Олег. Он выхватил карандаш и провел жирную черту между телевизором и логикой приставки. — Полная развязка.

— Трансформатор на питание свой, отдельный, — Наташа забрала у него карандаш и принялась быстро дорисовывать детали защиты. — Никакой общей земли с шасси телевизора. Передача сигналов только через оптроны. А на измерительные линии, которые будут ловить их дикие обратные выбросы, ставим быстрые защитные диоды и двухваттные ограничительные резисторы. Пусть лучше обуглится копеечный резистор на входе, чем сгорит наша логика.

Наташа говорила жестко, рублеными фразами, и грифель с силой вдавливался в бумагу, оставляя толстый след на наброске схемы.

Она терпеть не могла ситуативные, кустарные решения, когда дело касалось сопряжения цифровой логики и высоковольтной аналоговой техники. Для нее любой красивый замысел Олега ничего не стоил, если он мог сгореть при первом же неудачном броске напряжения или пробое.

Ее рука быстро, почти рефлекторно вычерчивала этот непреодолимый барьер. Наташа методично строила инженерную крепость, в которой нежные цифровые импульсы могли безопасно управлять бушующим океаном трехсотвольтных выбросов неисправного советского шасси.

Николай Петрович удовлетворенно кивнул.

— Вот это уже предметный разговор, — произнес он. — Настоящая инженерно-хозяйственная сделка. Знаете, почему я вообще под это подписываюсь?

Олег переглянулся с Наташей, но промолчал.

— Потому что если вы не добудете этот ремонтный фонд, завтра Седых положит мне на стол официальную заявку на пятнадцать новых цветных телевизоров для макетов «Сферы-82», — прагматично пояснил снабженец. — И мне придется выбивать их через министерство, сжигая наши квартальные лимиты и фонды. А горсть вашей логики К155, оптроны и кусок жести для корпуса приставки обойдутся институту в копейки. К тому же, горком скажет директору спасибо за шефскую техническую помощь городу. Но учтите: канал придется поддерживать. Отдадите прибор — они привыкнут. Сломается — будете чинить. Потребуют вторую приставку для филиала — придется собирать. Мастерская откроет доступ к фонду, только если вы реально облегчите им жизнь.

Олег кивнул. Нужна была нормальная документация, надежный металлический корпус и четкая инструкция, которую поймет уставший мастер в конце смены.

— Жду у себя на столе утверждённый проект вашего блока, — Николай Петрович придвинул к себе рабочий блокнот и сделал короткую пометку. — А я подготовлю проект письма от заместителя директора на городское управление.

* * *

Вторник начался с плотной метели. В мастерской на улице Горького пахло тающим снегом, канифолью и нагретым лаком от долго работающих телевизоров.

Заведующий стоял у стеллажа и переписывал инвентарные номера на картонных бирках. Заметив Олега с Наташей, он неторопливо закрыл журнал и подошел к барьеру.

— Снова наука? — спросил мастер ровным голосом, глядя на пустые руки визитеров. — Опять тумблеры менять пришли?

Олег молча достал сложенный лист на бланке «Электронмаша» с круглой печатью и подписью заместителя директора. Заведующий взял документ, сдвинул очки на кончик носа и вчитался в текст.

— Списание материальных остатков в рамках научно-технического сотрудничества, — произнес он вслух. — Грамотно составлено. Проверяющий к такой бумаге сразу не прицепится. Только вы мне зубы не заговаривайте. Что вы предлагаете? Очередной институтский прибор, к которому нужно инженера с двумя высшими образованиями приставлять? У меня ребята план гонят, им с вашими осциллограммами разбираться некогда.

Олег развернул на стойке черновик спецификации.

— Блок контроля для модулей УПИМЦТ, — спокойно ответил он. — Подключается шлейфом прямо в штатный разъем между кросс-платой и блоком развертки. Выдает контрольные кадровые и строчные синхроимпульсы, снимает ответные сигналы. Индикация на светодиодах.

Мастер оперся руками о стойку и склонился над чертежом, щурясь сквозь толстые линзы.

— Думаете, вы первые пробник изобретаете? — скептически хмыкнул он. — УПИМЦТ — машина капризная. Строчная развертка там на тиристорах КУ221. Это зверь, а не деталь. Там если обратный диод летит, он тянет за собой тиристор и всю шину. Искра по шасси гуляет так, что волосы на руках дыбом встают. Выброс в триста вольт ударит по вашей измерительной линии. Ваша нежная логика испарится при первом включении, а горелый пластик мне весь стол испортит. И кто за это будет отчитываться?

— Мы не самоубийцы, Семен Кузьмич, — твердо вмешалась Наташа, указывая карандашом на отдельный блок схемы. — Посмотрите на входные цепи. Заложена полная гальваническая развязка. Наша цифровая часть питается от собственного изолированного источника, мы вашу сеть не трогаем. Все сигналы передаются строго через оптические пары.

Мастер недоверчиво повел пальцем по нарисованным линиям.

— Допустим. А обратный импульс от умножителя? Он же ваши оптроны в уголь превратит.

— Не превратит, — добавил Олег. — На измерительных входах стоят токоограничивающие двухваттные резисторы и быстрая защита на стабилитронах, сброс идет на землю. Высоковольтный пробой физически не пройдет дальше входа. Если тиристор прошибет, на нашей плате сгорит пятикопеечный резистор. Мы его выведем на колодку, ваш мастер поменяет его за минуту паяльником. А логика останется жива.

Заведующий замолчал, оценивая компоновку.

— Светодиоды, говорите… — пробормотал мастер. — Так… Значит… Нет индикации — мертв выходной каскад…

— Именно, — кивнула Наташа. — Снимаем самую нудную часть работы. Тиристоры идут по порядку, без выпайки наугад