Дело чести - Андрей Владимирович Булычев

Когда с сытным ужином было покончено, а со стола убрали лишнюю посуду, Илья посерьезнел. Он аккуратно залез во внутренний карман мундира и извлек оттуда два конверта.

— Ну а теперь, мои дорогие, новости из Петербурга, — негромко произнес он, и в столовой сразу повисла тишина. — Я ведь, передав в Военную коллегию все документы, потом заехал в наш полк. Это вам, тётушка, — он передал один из конвертов Милице, — от Сергея Владимировича. Он узнал, что мне дали отпуск в Егорьевское, и велел передать вам весточку.

Милица охнула и схватила бумагу, по щекам женщины потекли слёзы.

— Что с ним, Ильюша? Как он? Здоров?

— Жив, здоров, тётушка! — успокоил её Илья. — Велел кланяться вам и всем нашим. Сказал, что любит, очень скучает и при первой же возможности приедет сам на побывку.

— О господи, Серёжа… — Милица, глотая слезы радости, прижала письмо к сердцу и, порывисто вскочив, поспешила уйти к себе в комнату. Вслед за ней бросились и Софа с Вовкой.

Второй конверт, плотный и запечатанный темным сургучом, Илья молча передал отцу. Алексей принял его и переглянулся с сидящим напротив Кулгуниным.

— Ну что, Олег Николаевич, а пройдём-ка мы, пожалуй, в кабинет? И ты с нами, Ильюша, ступай. Может, на словах чего добавишь, как оно там нынче в столице.

— Идите, идите, — махнула рукой Катарина. — Я скажу, вам потом в кабинет чай принесут.

Мужчины поднялись по лестнице, Алексей плотно прикрыл дверь и, достав из секретера перочинный нож, аккуратно взрезал сургучную печать на конверте…

— «…Две недели строевых экзерциций для всего полка, — перечитывал он вслух. — На следующий же день после похорон Александра Васильевича в полк привезли заверенные военным губернатором графом Паленом списки офицеров, подлежащих помещению на гауптвахту. В тех списках двадцать две фамилии из тех, кого опознали в том траурном шествии. Живан отстранён от командования, велено было ему в суточный срок убыть в Шуваловское поместье к жене». Отстранён от командования… — Алексей посмотрел на Кулгунина. — Начальствовать же полком вновь приставлен Рачинский из благонадёжных «гатчинцев». И теперь там всё то же самое, что уже проходило три года назад: шагистика, круглосуточная муштра, пудра и косы, только что волчьи хвосты пока не повелели с головных уборов срезать. Да и то, небось, потому как по ним особое распоряжение государя на смотре было.

— Ну видишь, ещё и эскадрон с дозорной ротой не тронули, — заметил Олег, заглядывая в письмо через плечо друга. — В прошлый-то раз только одни лишь батальоны оставались. Полно тебе, Алексей, не горячись. Не всё еще загублено. Полки — это ведь не параграфы в приказах и не цвет сукна. Посмотри, что у нас в остатке? Офицеры все как один боевые, прошедшие суворовскую школу и все последние войны. Да и унтера — наш хребет, становой костяк — в большинстве своём все на месте. Егерей можно обрядить в прусские мундиры и заставить маршировать до кровавых мозолей, но боевой опыт — его ведь не вытравить и на гауптвахте не запереть. Да и дочитай строку ниже… Кто шефом-то к нам нынче назначен?

Егоров опустил взгляд на исписанный убористым почерком лист, и лицо его разгладилось.

— Тут ты, конечно, прав, друг, не спорю. Князь Пётр… — выдохнул Алексей, и в глазах его блеснул огонек. — Наш генерал — князь Багратион!

— Вот именно, — улыбнулся Олег. — Лучшее, что вообще могло с нами случиться — это шефство Петра Ивановича. Рачинский на плацу пусть хоть иссохнет от злости, но ломать полк через колено Багратион ему не позволит. Князь Пётр — суворовец, он своих не забывает и в обиду не даст.

— Да, твоя правда, — старший Егоров бережно сложил письмо и спрятал его в секретер. Лицо его снова стало жестким и собранным. — С гатчинскими порядками открыто сейчас не поспоришь, лезть на рожон дураков нет. Придется пока егерям терпеть и пудру, и шагистику. Главное — это костяк полка под Рачинским сберечь. За Багратионом мы как за каменной стеной, а времена переменятся, и наш опыт еще ох как будет востребован. Как же тебе удалось в отпуск вырваться? — Алексей перевёл взгляд на сына. — Слышал, с этим сейчас совсем непросто. Государь вроде как новый поход задумал, часть войск на восток переводит.

— Всё верно, батюшка, — кивнул тот. — Вот и нашему Низовскому из Брест-Литовска велено в Казань уходить. А там дальше видно будет, может, и по Волге на юг, только вот куда… Наслышаны, могут, как вас когда-то, на Кавказ и в Персию двинуть. Только у нас в штабе шепчутся про какой-то Индийский поход. С Австрией и Англией раздружились, а теперь якобы с Францией союз задуман. Не знаю, ничего не понятно. А что по отпуску — бумаги все в Военную коллегию я сдал и со своим рапортом представил ходатайство полкового командира. Столоначальник из старых, суворовских офицеров оказался, препятствий чинить мне не стал: тридцать суток чистого отпуска и две недели на дорогу отписал. Велено потом убывать прямо в Казань и поступать в распоряжение шефа полка генерал-майора Барановского, коему велено встречать полк и готовить ему место. Буду, наверное, пока маршевые колонны не придут, по фурьерской части обретаться.

— Вот и ладно! — воскликнул обрадованно Кулгунин. — А мы тут голову ломаем, как Настю с Иваном в такую даль отправлять. Гляди как складно, Алексей, — не одни они там будут. Раз Илью по фурьерским делам назначают, значит, у него на руках подорожная по казённой надобности. С ним на станциях почтовых без задержки давать будут, никакой смотритель армейскому офицеру при серьёзной бумаге отказать не посмеет.

— Настю с Иваном? — переспросил Илья. — Ничего не понимаю. Батюшка, Олег Николаевич, в чём дело-то? Поведайте мне наконец, я, похоже, чего-то важного не знаю?

Сделка по новому поместью завершилась в начале июля быстрее, чем ожидали. Горбунов сдержал слово: купчую заверили в уездном суде за три дня, а в Калужской палате гражданского суда председатель, получив «особую благодарность», наложил резолюцию в ту же неделю.

— Земский исправник уже и в уезд скатался, ввёл нас во владение как положено, — рассказывал Алексею Лазарев. — Перед крестьянами указ зачитал, потом под его приглядом межевые знаки проверили — всё строго по закону, комар носа не подточит, так что теперь мы там полноправные хозяева. Правда, и переплатить сверх немного пришлось, но зато вся сделка без сучка и задоринки. Поздравляю, вы теперь, Алексей Петрович, полноценный хозяин.

— Превосходно, Иван Кузьмич, вы просто чудо сотворили! — с