Дело чести - Андрей Владимирович Булычев

Алексей, набрасывая на плотной бумаге схему разборного лафета французской гаубицы, отложил грифельный карандаш и подошёл к окну. Это облегчённое орудие он видел своими глазами совсем недавно, в Швейцарском походе, когда суворовские чудо-богатыри пробивались сквозь заснеженные альпийские кручи. Французы, а за ними и полковые русские пионеры-пушкари ловко разбирали эти гаубицы на части, перенося их на руках там, где, казалось, не пройдет и коза. Теперь, глядя на морозные узоры, Алексей пытался по памяти воспроизвести устройство поворотного механизма и узлов крепления, сверяясь с рисунками Вьюгова. Если его мастера сумеют повторить эту хитроумную французскую механику, а потом ещё и улучшить — русская армия наконец получит собственную систему горной артиллерии.

К парадному крыльцу меж тем, вздымая снежные вихри, подкатил огромный, обитый кожей каретный возок на высоких полозьях, запряжённый шестериком рослых коней. Следом, тяжело рыся по первопутку, шёл конвой — два офицера с десятком лейб-гвардейских казаков в синих, подбитых мехом зимних кафтанах, чёрных овчинных шапках, с прикладами карабинов у бедра.

Кавалеристы мгновенно, без суеты, оцепили полукругом крыльцо, отсекая любопытных дворовых. Из чёрной кожаной кареты, поддерживаемый адъютантом, вышел высокий, сухощавый господин в богатейшей шубе с собольим воротником и в генеральской шляпе.

В доме всё замерло. Катарина испуганно прижала к себе маленького Алёшеньку, а Олег, быстро пройдя в переднюю, обернулся к Егорову:

— Алексей Петрович, конвой гвардейский… Лишь бы не за тобой!

Алексей лишь качнул головой, сохраняя полное спокойствие, и сам пошёл отворять тяжелую дубовую дверь. На пороге дома стоял граф Пётр Алексеевич Пален. Тот же ледяной, проницательный взгляд светло-серых глаз, та же безупречная, надменная учтивость на лице, что и в столице. Вельможа такого полёта, державший в руках весь Петербург и всю полицию империи, казался чужеродным, опасным видением среди калужских снегов.

— Ваше сиятельство, — Егоров сдержанно наклонил голову. — Какими судьбами в наших глухих краях? Признаюсь, не ждали. Проходите, пожалуйста.

— Времена нынче такие, Алексей Петрович, что и в глуши ведь не отсидишься. — Пален чуть приметно усмехнулся самым краем губ, проходя в просторную переднюю и позволяя слуге снять с себя тяжёлую шубу. Под ней оказался строгий мундир со звёздами орденов и крестами. — С высочайшего повеления, направлен для инспекции твоего завода, Алексей Петрович. Государь Павел Петрович самолично изволит беспокоиться, как идут дела на партикулярных заводах, кои обременены казённым заказом. Доходят слухи, что вы тут не только государево оружие ладите? Есть где нам уединиться?

— Так точно, ваше сиятельство, — кивнул Алексей. — Позвольте предложить вам пройти в кабинет?

— Ну веди, — согласился тот. — Сударыни, — сделал он вежливый поклон дамам, — прошу прощения за столь нежданный визит. Извините — дела государственные.

Дамы сделали реверанс, а Йована тайком перекрестилась.

— Милости просим, ваше сиятельство, — произнесла Катарина. — Вы с мороза, может быть, сначала горячего чая?

— От всего сердца благодарю вас, сударыня, но прежде дело, — ответил Пален и пошёл по ступеням лестницы вслед за Алексеем. — Поручик, тут пока, в передней постой, — бросил он через плечо зашедшему с ним с мороза офицеру.

Пройдя в кабинет, граф окинул цепким взглядом чертежи на столе. Потом, заложив руки за спину, принялся медленно обходить комнату. Ступал он бесшумно, плавно, с той особенной, крадущейся лёгкостью, какая бывает у привыкших к осторожности людей. В этой походке, в напряжённой прямоте спины и цепком взгляде чувствовалось что-то хищное, какая-то скрытая, ещё не высказанная угроза.

Пален остановился у окна, боком к Егорову.

— До столицы долетают слухи, Алексей Петрович, что твои мастера усердно промышляют охотничьим, партикулярным оружием. Да так ладно, что даже помещики из дальних губерний за ним в очередь встают. Не в ущерб ли казне сие, любезный? Государь за медлительность в поставках нынче строго взыскивает — сам же знаешь, и за меньшие провинности головы летят. Но это, положим, полбеды. Доходят и иные слухи — что на вашем заводе, помимо обычных фузей и пистолей, кое-чем и позаковыристее промышляют. Гренады там разные ладят, винтовальные ружья особых систем, супротив казённых образцов.

Пален чуть склонил голову к плечу, окидывая фигуру Алексея скользящим взглядом. В его глазах не было ни гнева, ни любопытства — только холодное, оценивающее внимание.

— Небезопасное это дело, генерал. И дорого тебе встать может. Государь, сам знаешь, новшеств не жалует, а уж таких, что мимо Военной коллегии проходят, и вовсе терпеть не может. Надеюсь, ты понимаешь, какую ответственность берёшь на себя со всеми этими… м-м-м… самочинными затеями?

И, помолчав, в упор посмотрел на Егорова. Алексей выдержал взгляд, не опуская глаз. В комнате стало тихо — слышно было даже, как потрескивают дрова в камине.

— Всякий слух, ваше сиятельство, проверкой держится, — глухо промолвил он. — Казной определённый мне заказ выполнен полностью, до единой фузеи и штуцера. Всё в цехах лежит, смазано и упаковано, приёмщиков с Тульского казённого завода ждёт. Смею вас уверить — ни единого дня и ни одного ружья казна не потеряла, а кроме положенного нам заказа мы ещё и плюсом выработали. Более пяти сотен фузей сверх положенного скоро отдадим. Партикулярные ружья мастера в свободный час ладят, сверх уговора, для своего и усадебного прибытка. По новым системам, признаюсь, работа ведётся, но не в ущерб казне, да и военная мысль ведь на месте не стоит, за границей всё время что-то изобретают, в Австрии и Франции мулы пушки по горам на вьюках давно возят, в Англии оружейник Конгрив ракеты замыслил сделать, там даже целый полк винтовками Бейкера вооружили, а цвет мундира из красного в защитный, зелёный[12], перевели. Французы оптический телеграф Шаппа потянули, теперь депеши из Парижа до Рейна или Булони за полчаса долетают! Вон, Фултон для Бонапарта подводную лодку в Париже испытывает — «Наутилус», вся Европа об этом говорит. А у британцев на флоте — слыхали? — семиствольные ружья Нока на палубах ставят, одним спуском крючка при абордаже целую толпу наповал кладут! Оружейник их Мантон новые замки делает, которым никакой дождь не страшен. Неужто нам, ваше сиятельство, в стороне стоять?

Пален выдержал долгую, тяжёлую паузу, словно взвешивая слова генерала.

— «Наутилус», ракеты, говорите? Ну-ну. А ведомо ли вам, генерал, что месяцем назад в Царском селе большие маневры проводились? И ваш, в недалёком прошлом, полк, кстати, тоже там был и весьма отличился, только вот с дурной стороны. Не вы ли ходатайствовали год назад о награждении некоего Вьюгова орденами и следующим чином?

— Так точно, я, — подтвердил Алексей. — Храбрый, умелый, грамотный офицер. Это именно он завалил направленным