Книга вины - Кэтрин Чиджи

– Поросенок.

Тот лежал на руках у мужчины совершенно спокойно.

Но “Стрэнджуэйс”… “Стрэнджуэйс” был тюрьмой совсем иного плана. Заключенные целыми днями распутывали бесконечные мотки почтового шпагата, если им повезло, а если нет, то сидели в своих камерах круглые сутки, кроме часа, выделенного на прогулку. Да, “Стрэнджуэйс” был другим, и Артур Пауэлл тоже был другим. С конца сороковых годов он замучил и убил по меньшей мере одиннадцать девочек из Уэст-Мидлендса, причем некоторым из них было всего десять лет, но до шестьдесят четвертого ему удавалось избегать ареста. Ирония судьбы: его приговорили к смерти, но вскоре после этого смертная казнь была отменена, и с тех пор он томился в камере. До настоящего момента.

– Как будешь голосовать? – спросил муж, когда премьер-министр объявила о голосовании по вопросу возвращения смертной казни.

– Я, конечно, за, – сказала она.

– Ты готова отправить людей на виселицу.

– Не только я.

И конечно, учитывая рост преступности, приведение смертного приговора в исполнение через пятнадцать лет ознаменовало бы триумф нового правительства. Пауэлл стал бы первым человеком, повешенным после возвращения смертной казни. Премьер-министр объявила, что это будет победа правосудия, но, что еще важнее, это будет победа семей жертв.

После этого объявления министр видела в новостях его выцветшую фотографию: высокий, довольно привлекательный мужчина с густой бородой, пышными белокурыми волосами и большими светлыми глазами, смотревшими будто бы прямо в камеру. Что-то в нем заставило министра затаить дыхание. И вот теперь он попросил свидания с ней, намекнув, что раскроет местонахождение жертвы, которая так и не была найдена, но только в том случае, если министр согласится встретиться с ним и выслушать его просьбу.

– Нет, – сказал муж, откидывая покрывало и забираясь в постель. – Я категорически против.

– Премьер-министр согласна, – возразила министр. – Только представь, если бы мы могли вернуть семье эту несчастную пропавшую девочку!

– Ну разве только то, что от нее осталось.

– Перестань.

– Но это правда. И ты можешь так и не найти ее тело. Родители будут напрасно надеяться.

Министр открыла Джеффри Арчера и принялась читать, но она уже почти добралась до середины, а Каин до сих пор не познакомился с Авелем – честно говоря, она не понимала, почему вокруг этой книги такая шумиха.

– Он все время будет находиться за стеклом и под охраной, – сказала она. – Это безопасно.

– Но почему он потребовал тебя?

Этого она не знала.

* * *

Выйдя из машины, она сразу ощутила близость пивоварни: в воздухе горьковато пахло дрожжами. Ветер гнал по склону улицы мусор. Мимо прошел коренастый мужчина с коренастым питбулем. Прямо перед ней, на пустынном склоне холма, высился “Стрэнджуэйс” – замок, крепость из красного кирпича, потемневшего от мелкого дождя, с полосами грязи на белой декоративной штукатурке. В нише над гигантскими арочными воротами встали на дыбы символы короны – золотой лев и серебряный единорог с проступившими от натуги под шкурой ребрами. Министр пригладила волосы, глубоко вдохнула, прошла через башенку охранника и оказалась во внутреннем дворе в форме звезды, где зловещим дымоходом возвышалась вентиляционная башня.

На Артуре Пауэлле была обычная тюремная рубашка в синюю полоску, брюки и куртка из джинсовой ткани. Он сидел очень прямо, не шевелясь, и кивнул министру через стекло, когда она села напротив. В помещении пахло сырыми пальто, дешевым мылом и жирным мясом. Несмотря на перегородку, казалось, что Пауэлл совсем близко. Разве он не может расколотить стекло, прежде чем охранник успеет ему помешать? Разве не может схватить зазубренный осколок и перерезать ей горло?

Прекрати, сказала она себе и положила свою новую жесткую сумочку на колени.

– Доброе утро, мистер Пауэлл, – улыбнулась она. – Я так понимаю, вы хотели меня видеть.

Она расслаблена, спокойна, это, в конце концов, ее работа, – но тут Пауэлл посмотрел прямо на нее, и при виде его светло-зеленых глаз и полных губ она мгновенно поняла, кто он такой. У нее вырвался прерывистый вздох. Улыбайся. Улыбайся же.

– Я слышал, что у меня есть дети, – сказал он.

И, конечно, если представить его без бороды и седины в волосах, не возникло бы никаких сомнений.

– Да? – Она постаралась, чтобы голос звучал бесстрастно.

– В одном из приютов “Сикомор”. Три мальчика-близнеца. Ходят такие слухи.

– Слухи ходят всякие.

Держаться расслабленно. Спокойно. Это ее работа.

Он ухмыльнулся. Он смотрел на нее так, что было ясно: она выдала себя.

– Вы с меня глаз не сводите, – сказал он.

Она тут же перевела взгляд на охранника за его спиной, на часы на стене, отсчитывающие свои черные минуты.

– Вы видите их во мне, правда же?

– Я бы так не сказала…

Но да, да, они были в его лице, в длинных пальцах с широкими подушечками, в волосах, которые уже начали седеть, но все еще оставались густыми и пышными. Мальчики, тройняшки, и их будущее – это он.

– Что ж, мистер Пауэлл. – Рука сама собой потянулась к броши с камеей, нащупывая цепочку. – Я не уверена, что мы можем называть их вашими детьми…

– Значит, они существуют, – перебил он.

Она открыла сумочку и притворилась, что ищет в ней что-то – возможно, ответ, способ опровергнуть то, что он уже знает. Пальцы наткнулись на камею из мыла, гладкую и прохладную. Бледно-зеленая девочка, пахнущая лесом.

– Я хочу встретиться с ними.

– Мистер Пауэлл, – начала она своим самым рассудительным тоном, – когда вас приговорили, вы потеряли определенные права, и мы…

– Я хочу встретиться с ними, – повторил он. – Это справедливо, разве нет?

Министр вздохнула.

– Дело в том, что в настоящее время мы пытаемся устроить мальчиков в семьи, и любое вмешательство в этот процесс…

– Они – моя плоть и кровь. Продолжение моего рода.

Министру отчаянно не хотелось думать о Винсенте и его братьях в таком ключе. Да, все знали о малоприятном происхождении детей из “Сикомор”, но вслух никто о таком не говорил, это был один из тех неприглядных фактов, на которых лучше не зацикливаться, вроде бомбардировок Гамбурга или откармливания телят на убой. Она поерзала на стуле. Поудобнее положила сумочку на колени. Его плоть и кровь, подумала она. Его плоть и кровь. Помимо воли в памяти всплыли его преступления. Он похищал темноволосых девочек по дороге в школу, отвозил в уединенный лес и насиловал. Отрезал им части тела. Иногда пальцы на руках и ногах, иногда и что похуже. Всегда языки, чтобы они не могли говорить. В конце он перерезал им горло и наблюдал, как они захлебываются кровью. Потом закапывал трупы.

– И почему мы должны удовлетворить вашу просьбу? – спросила министр.