Арматор - Виктор Коллингвуд

— Вы умеете останавливаться?

— Да, когда заканчиваются деньги.

— А у вас так бывает?

— Постоянно. В этом и заключается торговля.

Этот мой ответ понравился ей больше предыдущих.

— А Корея? — спросил я.

— Там нужно многое, особенно металлы. Но с чужаками разговаривают ещё осторожнее, чем японцы. К тому же, это очень бедная страна, у них очень мало денег и почти нет товаров.

— Тогда чем они будут платить?

— Мне говорили, вам нужны люди.

Жаба внутри меня немедленно оживилась.

— Нужны. Особенно мастера.

— Мастеров вам не дадут. Предоставят крестьян, лесорубов, людей для тяжёлой работы. За них платят вперёд, потом они отрабатывают долг. Когда срок кончается, их следует вернуть.

— Но их не продают?

— Нет. Обязательно вернуть.

С рабами я связываться и не собирался. Раб плохо работает, хорошо сбегает и требует надсмотрщика. А вот срочный договор, после которого человек остаётся свободным, выглядел иначе. Нашему северу нужны были руки: лес валить, камень ломать, причалы строить.

Но слишком уж гладко выходило.

— Кто поручится, что эти люди согласились, а не были проданы за чужой долг?

— Тот, кто их привезёт. Если его слово чего-нибудь стоит.

— Значит, сначала нужен человек, чьё слово можно обратить в деньги. Потом — работники.

— Вы всё хотите проверять сами.

— Иначе мне придётся лично отвечать за чужое враньё.

*.*.*

Корею мы отложили. Там не было готового партнёра и понятного товара для обратного пути. Северный Китай и Рюкю выглядели ближе.

Чжэн снова наполнила чашки.

— Вы предлагаете много дел, граф Толстой. Но пока говорите только о том, что нужно вам.

Вот теперь пришло время главного хода. Не раньше, когда его приняли бы за дешёвую приманку, а после того, как собеседница мысленно проложила несколько рейсов и примерила к ним свои суда.

— Золото имеет один недостаток, — произнёс я. — Его мало добыть. Надо ещё спокойно им пользоваться.

— Вы предлагаете хранить его для меня?

— Наоборот. Предлагаю подумать, где его будете хранить вы.

Она не донесла чашку до губ.

— Мои корабли охраняют его достаточно хорошо.

— Пока вы сильнее соседей — да. Пока капитаны вам верны. Пока очередной чиновник не решит прославиться борьбой с морскими разбойниками. Слишком много «пока» для богатой женщины.

— Вы беспокоитесь обо мне?

— Скорее, о будущем партнёре. Я предлагаю постепенно превратить часть вашей добычи в собственность, которую признают другие власти. Дом, землю, долю в торговом предприятии. Корабль с бумагами, а не только с пушками.

Флирт исчез. Передо мной снова сидела глава флота, привыкшая искать слабое место в чужом предложении.

— Где находится такое место?

— На моём берегу океана вариантов хватает: Русская Америка, Гавайи, испанские владения. Везде свои порядки. Сначала надо понять, чего хотите вы.

— Вы можете обещать мне защиту русского государя?

— Нет. Могу найти людей, с которыми следует говорить, помочь купить имущество и вложить деньги так, чтобы вы были нужны новому месту. Государями я пока не командую.

— Пока? — она музыкально рассмеялась, показывая, что оценила мою наглость.

— Мне только двадцать четыре года. Нельзя же требовать всего сразу!

Она опустила веки, но вопрос о защите больше не выглядел шуткой.

— А мои люди?

Хороший вопрос. Значит, услышала именно то, что я хотел сказать.

— Всех сразу не вытянет ни одно соглашение. Но торговым судам нужны моряки. Поселениям — работники и переводчики. Для начала можно вывести часть денег и открыть дело. Потом станет понятно, кто захочет уйти вместе с вами и кого примут.

— Мой муж тоже должен стать уважаемым господином?

Тут мы ступили на тонкий лёд.

— А ваш муж согласится с нашим соглашением? — осторожно спросил я.

На короткое мгновение в её спокойствии появилась трещина.

— Муж занят с нашим сыном. Другими делами. Ему сейчас не до меня.

Горечь я уловил, но развивать тему не стал. Эта женщина умела пользоваться чувствами мужчин, вполне возможно, сейчас передо мной разыгрывали сцену «несчастной и одинокой женщины», чтобы добиться вполне понятной реакции. Нет уж, при её репутации и способностях безопаснее прикинуться бесчувственным болваном!

— Неужели я вас не привлекаю? — спросила она с лёгкой обидой.

— Ещё как! — ответ Фёдора вырвался раньше, чем Поплавский успел перехватить управление. Уголки её губ дрогнули.

— Но я не люблю, когда с моими чувствами играют, — закончил я уже спокойнее. — И потом, мне нельзя. Я — женатый!

— Мне говорили, у вас две жены.

— Вот видите. Третья окончательно разорит.

— Богатый мужчина может иметь нескольких женщин.

— Может. Беда начинается, когда женщины тоже об этом узнают.

*.*.*

Чтобы поддержать удачное настроение и заодно поднять собственную цену, я рассказал про Резанова и Кончиту. Подчеркнул, сколько запретов пришлось обойти ради их брака. Молодой граф выглядел романтиком, а старый Поплавский — человеком, способным договориться с испанским губернатором и русским посланником.

— Они недавно проходили здесь, — припомнила Чжэн. — Русский посланник и его молодая жена. Я слышала об этом!

— Значит, моё предприятие пока не развалилось. Уже хороший знак.

— Вы всем предлагаете новую жизнь, граф?

— Только тем, кто может заплатить.

Она коротко рассмеялась, и разговор вернулся к делу.

— Вы красиво говорите, — заметила хозяйка. — Но торговля начинается не с красивых слов.

— Понимаю. С товара!

— Скорее, с человека, который знает, куда этот товар отвезти, кому продать и что купить обратно.

— Такие люди у вас есть?

— Были у моих врагов. Теперь некоторые из них есть у меня.

Она дважды ударила ногтем по столешнице. За дверью немедленно отозвались. Помощник вошёл, выслушал несколько быстрых фраз на китайском и исчез так же бесшумно, как появился.

Над головой загрохотало. По палубе протащили что-то тяжёлое, затем второе. Раздался сердитый крик, которому ответили на нескольких голосах.

— Что там происходит? — спросил я.

— Небольшая проверка! — ответила Чжэн. — Вы предложили мне торговать с севером. Посмотрим, сможете ли вы договориться с людьми, которые там уже торгуют.

Она поднялась и направилась к двери. Я последовал за хозяйкой к трапу.

Глава 16

Наверху снова закричали. Судя по голосу, человек защищал своё имущество с таким жаром, будто ещё не понял, что сам давно числится частью добычи.