Арматор - Виктор Коллингвуд

Охранный знак Чжэн, как мне пояснили, был одноразовым и действовал до следующей встречи, после возвращения северного торговца. Условие мне не понравилось, зато было честным. Она не собиралась выдавать пожизненную охранную грамоту человеку, которого знала один день.

Первую дощечку принесли сразу. Небольшая, из тёмного дерева, с резным знаком и отверстием для шнура. На обратной стороне один иероглиф портил лишний короткий штрих.

— Ошибку знают мои капитаны, — объяснила Чжэн. — Копия без неё ничего не стоит.

— А копия с ней?

— Будет стоить жизни тому, кто её сделал.

Серьёзная гарантия качества. Не нотариальная палата, конечно, но жалоб на обслуживание наверняка немного. Две остальные дощечки она обещала дать мне позже, когда я назову суда и имена их капитанов. Разумно: раздать пиратские пропуска заранее было бы всё равно, что оставить чистые паспорта на рынке.

*.*.*

Перед уходом меня провели к кормовой каюте. Братья Ло сидели над описью, уже одетые в принесённые куртки. Молодой приказчик переписывал какой-то документ начисто. Увидев меня, купец поднялся.

— Сегодня, — напомнил я через толмача. — Осмотр товара до заката. Цена должна быть утверждена сразу. Если начнёшь торговаться заново на моём корабле, вернёшься сюда вплавь.

Ло выслушал, поклонился и ответил длинной фразой.

— Он говорит, что торговаться будет, — перевёл толмач. — Но плавать не любит.

— Значит, мы договоримся.

В шлюпку я спустился с охранной дощечкой, копией договора и назначенным временем приёма купцов. За кормой джонки уже закрывали расколотый ящик. Серебро опять скрывал чай, но теперь у него имелся маршрут.

*.*.*

Сукин встретил меня у трапа «Елисаветы». Саблю держал под мышкой, а по лицу было видно: ещё минута — и он начал бы заряжать пушки.

— Ну что, Ваше сиятельство? — спросил капитан. — Нам нынче воевать или грузиться?

— Грузиться. К вечеру явятся три китайских купца осматривать мех.

— Где вы успели найти купцов?

— В плену.

Сукин подал мне саблю и посмотрел на пиратскую джонку.

— А если сбегут с товаром?

— Тогда госпожа Чжэн потеряет долю, а они — судно. У всех есть причины вести себя прилично. Ненадолго, конечно, но нам больше и не требуется.

В кают-компании Северцев снова читал копию договора. Он указал мне на слабое место: мы не знали точного качества северного проса, а срок возвращения зависел от ветра и чужих чиновников. Пришлось добавить в нашу книгу предел порчи, допустимую усушку и запрет оплачивать новый «непредвиденный сбор» без двух подписей.

— Сколько товара отдаём? — спросил приказчик.

— Столько, сколько можем потерять без дырки в кассе. Лучший мех не трогать. Начнём со средней партии и нескольких связок сандала.

Сукин одобрительно хмыкнул. Раньше слова «можем потерять» он слышал от меня лишь перед стрельбой.

Братья Ло явились до заката на лодке госпожи Чжэн. Уже без верёвок, в целых халатах и с тем же приказчиком. Вместе с ними прибыл сухой молчаливый китаец, которому предстояло присматривать за интересами пиратов. Он принёс вторую книгу и собственную печать.

Осмотр устроили прямо у раскрытого трюма. Судовой мастер поднял наверх две связки сандала, Северцев — тюк шкур. Ло начал с меха. Каждую шкуру мял, дул на подпушь, выворачивал края. Две отложил сразу, на третьей нашёл старый порез и потребовал считать всю партию вторым сортом.

— Всю не получится, — возразил я. — Порезана одна.

Купец показал на вторую шкуру и произнёс что-то короткое.

— Здесь волос ломкий, — перевёл толмач.

Шкуру я передал Северцеву. Приказчик провёл ладонью против шерсти и без спора отложил её к первой.

— Две убрали. Остальные считаем поштучно. За хороший мех — полная цена, за порезанный край — уступка.

Ло попробовал свести всё к одной, разумеется, меньшей, цене. Не вышло. Тогда он взялся за сандал и снова ожил: проверил торцы, потребовал снять верёвку с одной связки, выбрал полено из середины. Судовой мастер наблюдал за ним мрачно. Брак на Нуку-Хиве он отсеивал лично и теперь воспринимал каждую придирку как покушение на собственный чин.

На третьем полене купец всё-таки нашёл заболонь. Северцев отметил скидку. На четвёртом — уже ничего, но скидку потребовал ту же.

— Не стоит так быстро привыкать к хорошему! — упрекнул его я.

Переводчик справился, и Ло впервые рассмеялся.

Счёт сводили на крышке тюка. Наш приказчик писал стоимость каждой части груза в русской книге, молодой китаец щёлкал костяшками, представитель Чжэн переносил итог к себе. На этот раз исчезнувших расходов не нашлось. Возможно, три счетовода всё-таки заменяли одну верёвку.

До темноты мы утвердили точную стоимость партии. На тюки легли три печати, связки сандала пометили краской. Ло получил копию описи, я — его расписку. Теперь это была уже не договорённость о будущей контрабанде, а груз, которому через два дня предстояло уйти на север.

На стол легли договор, расходная книга и тёмная дощечка с ошибочным иероглифом. Утром у нас был враг, который требовал плату за море. К вечеру появился охранный знак и первый контрабандный рейс.

На полях Северцев вывел: «Особое обязательство перед госпожой Чжэн». Ни суммы, ни срока.

Под записью я оставил пустое место. До возвращения Ло требовалось вписать туда гавань, подходящую власть и способ превратить пиратские деньги в законную собственность.

А Ло собирался выйти через два дня.

Глава 17

Интерлюдия

Сандвичевы острова, бунгало Каумуалии, короля островов Кауаи и Ниихау

— Глупый вопрос, подарки все любят! Но я не понимаю, зачем ты пришёл ко мне с ними. Твои соотечественники поддерживают Камеамеа. Они дают ему оружие, учили и учат его солдат воевать. Янг, этот человек со змеиным языком, распоряжался его делами.

— У нас — свободная страна. И каждый вправе торговать с тем, кто обеспечит ему прибыль.

— И как же я тебе её обеспечу? Мои острова меньше, чем его. Тут почти не растёт сандал и меньше кокосов. Я не смогу платить столько же.

— Сможешь, великий вождь! — неожиданно горячо возразил ему британец, представившийся Смитом. А стоявший рядом молодой парнишка-полинезиец старательно перевёл. — Ты на двадцать лет моложе, и у тебя всего две жены, а не полсотни с лишним.

— И что с того? — не понял хозяин.

— А то, что у тебя — всё впереди, а у Камеамеа жизнь клонится к закату. Да и деньги… Это раньше он покупал наше оружие через Янга. А теперь