Арматор - Виктор Коллингвуд

Уголок её рта дрогнул. Пришлось вынуть из кармана сложенный лист. Перед встречей Северцев свёл для меня три цены: наш лучший мех, кантонское просо и примерную стоимость перевозки. Точных северных цен мы не знали, но для первого удара хватало и этого.

Лист я положил рядом со счётной доской. Молодого приказчика развязали по моему требованию. Он подполз ближе, выслушал переводчика и заработал костяшками.

Первый расчёт получился в пользу купца. Слишком уж сильно.

— Ещё раз, — велел я.

Приказчик повторил и показал итог. Тот же самый.

Ло оживился. Его брат даже отлепился от мачты. Госпожа Чжэн перевела взгляд на меня: вот, мол, ты хотел торговлю — получай.

Цифры выглядели чисто. В этом и была гадость. Я ткнул пальцем в строку, где переводчик записал плату северному покупателю, потом — в стоимость обратного груза. Тут была хитрая деталь: серебро из вскрытого ящика уже считалось деньгами купцов, однако расходы на закупку проса приказчик снова вычел из моей выручки.

Старые добрые хитрости двойной бухгалтерии. Никаких компьютеров, офшоров и налоговых инспекторов, а люди уже прекрасно умели брать одну сумму дважды.

— Верёвку ему пока не возвращайте, — попросил я.

Переводчик повторил по-китайски моё объяснение. Приказчик замер над доской. Ло обрушился на него с руганью — слишком быстро и слишком старательно. Значит, ошибку они готовили вместе.

Я перевернул доску к себе и переставил две костяшки.

— Вот ваша прибыль. Честная. За фрахт, продажу и закупку. Отдельно получите долю, если продадите мех выше согласованной цены. Всё сверх неё делим пополам.

Купец потребовал больше за риск.

— Риск уже сидит перед тобой и решает, оставить ли тебе голову, — напомнила Чжэн через переводчика.

Неплохой аргумент, но для будущего партнёрства не годится. Покойник не обманывает, но и зерна не привозит.

— Его риск не в том, что вы его убьёте, — сказал я. — Если он вернёт чужой чай и серебро владельцам, те сохранят ему имя. Если проведёт мою сделку, заработает. Если обманет нас, потеряет и имя, и судно. Вот это уже нормальный договор.

Ло выслушал перевод и задал единственный вопрос: кто отвечает за мой товар до северной продажи?

— Он. После продажи — тот, у кого деньги. На обратном пути — снова он. Если судно погибнет в шторме, потерю делим по долям. Если груз исчезнет в тихой гавани, отвечает полностью.

— А госпожа Чжэн? — спросил переводчик от его имени.

— Даёт охранный знак и забывает о нашем прежнем недоразумении. За это получает долю с каждого рейса, пока действует её защита.

Теперь торг пошёл по-настоящему. Спорили сразу на трёх языках. Переводчик, потея, путал английские слова, мы с Северцевым периодически переходили на русский командный (который легко спутать с матерным), молодой китаец исступлённо молотил костяшками, капитан у борта вмешивался, раздражённо рубя воздух ладонью всякий раз, когда ему казалось, что пиратскую честь оценили дешевле мешка проса. Через четверть часа у меня загудела голова.

Зато на столе появился договор. Не особенно красивый и даже не вполне законный. Ло получал обратно судно, бумаги и чай. Спрятанное серебро оставалось под совместными печатями до закупки обратного груза. Сегодня он осматривал на «Елисавете» мех и сандал, до заката мы утверждали цену. Завтра часть товара переходила на его джонку. Через два дня судно уходило на север.

Госпожа Чжэн давала охранный знак и одного своего человека. Не надсмотрщика, а своего представителя. Он пойдёт с нами до конца маршрута и будет вести вторую книгу рядом с приказчиком Ло. Северцеву это не понравилось, зато ему не придётся самому плыть с контрабандистами и объяснять в каждом порту, откуда у русского графа китайский чай с китайскими печатями.

Прибыль будем делить после возвращения. Первый рейс выходил небольшим. Так и надо. Испытывать новую дорогу всем состоянием любят только наследники и казённые ведомства.

— Печать, — сказала Чжэн.

Ло достал из-за пояса костяной футляр. Его руки больше не дрожали. Приказчик растёр тушь, расправил лист и нашёл место под последней строкой. Сначала легла квадратная печать купца. Рядом — знак госпожи Чжэн.

У меня китайской печати не было. Пришлось подписаться по-русски и прижать к бумаге перстень Толстых. Вышло не особенно разборчиво, зато внушительно. В международной торговле половина доверия всегда держалась на том, что участникам стыдно признаться: они не понимают чужих закорючек.

Брата Ло развязали последним. Поднявшись, он низко поклонился Чжэн, затем мне. Молодой приказчик первым делом пересчитал серебряные полосы, которые успели вынуть из ящика.

Одной не хватало. Сказал он это тихо, но палуба ожила мгновенно. Капитан рявкнул. Двое вооружённых людей перегородили проход к носу. Рабочие у ящика отступили, показывая ладони.

Серебро нашлось быстро. Узкая полоса застряла между досками настила: при вскрытии её отшвырнуло ломиком. Один из матросов поднял находку и передал хозяйке.

Чжэн взвесила пластину на ладони, потом протянула Ло.

Тот не взял.

— Теперь то серебро под тремя печатями, — перевёл его слова толмач. — Пусть она остаётся у госпожи как первая доля будущего счёта.

Я оценил ловкость, с которой он умел льстить.

Пленников увели уже без верёвок. Не в трюм — в кормовую каюту, где им предстояло сверить опись возвращаемого груза. Капитан пиратов отправился следом. Судя по его лицу, он предпочёл бы прежний порядок: добычу поделить, купцов выбросить, бумаги сжечь. Простота вообще чрезвычайно приятна, пока не начинаешь считать упущенную прибыль.

Мы остались у стола вдвоём. Переводчик отошёл к навесу, но из разговора, конечно, не выпал. На кораблях госпожи Чжэн стены имели уши, а паруса наверняка умели доносить.

— Вы быстро распорядились моим серебром, — заметила она.

— Ваше серебро лежало в ящике. Теперь оно повезёт мой товар и вернётся с прибылью. Если Ло не соврал в третий раз.

— Соврёт.

— Разумеется. Вопрос лишь в том, на какую сумму. Для этого и существуют книги, встречные счета и ваш представитель.

Чжэн налила свежий чай. На этот раз я выпил, не дожидаясь её. После общего договора травить меня становилось невыгодно. Лучшая защита, какую сумело изобрести человечество.

— Вы хотели говорить о своих кораблях, — напомнила она.

— Пока у меня один. Но мне нужно три знака: один для «Елисаветы», а ещё два — на вырост. Их получат только суда, которые пойдут по моему поручению.

— Вы хотите, чтобы мои капитаны защищали вас.

— Хочу, чтобы они не пытались ограбить своего поставщика. За настоящую