Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Джек выдержал взгляд Рэба. Сердце бешено колотилось у него в груди, а руки онемели. Не так все должно было сложиться на Западе. Не так должен был закончиться его поход. И его надежды начали таять.

– Я посланник мира, – сказал он, что вызвало дружное хихиканье у людей Пирса.

– Еще бы, – усмехнулся Рэб.

– У меня с собой только клинок правды, который ты забрал, и нет накидки, – продолжил Джек. – Я бард, и эту арфу мне дал лэрд Торин Тамерлейн. Он написал письмо, которое валяется у тебя под ногами. Оно подтвердит мои слова. Прочти сам.

Это смелое заявление положило конец веселью. В лагере воцарилась мертвая тишина. Слышалось только потрескивание костра и завывание ветра вдали, на входе в лощину.

– У тебя нет иного оружия, кроме клинка правды, – наконец повторил за ним Рэб, игнорируя колкое замечание о письме Торина. – Но это тоже вранье. Твоя арфа, пожалуй, опаснее любой зачарованной стали.

– Она не опасна, пока на ней не играют, – сказал Джек. – И вам лучше меня отпустить, пока об этом не узнала моя жена.

– Твоя жена, наверное, леди Кора? – поддразнил его Рэб, и его товарищи захохотали.

– Да.

Воины оцепенели.

– Леди Кора – моя жена, – спокойно повторил Джек. – Когда она жила на Востоке, когда мы поженились, ее звали Адайрой. И теперь я иду к ней, и буду благодарен, если вы меня отпустите и не будете препятствовать…

Рэб действовал быстро. Он резко ударил Джека по лицу, чтобы тот замолчал. Барда на миг оглушило. Он ощутил вкус крови во рту и сплюнул на траву, на глазах выступили слезы, когда он взглянул на Рэба, который едва сдерживал ярость.

– Никакой ты не бард! Ты просто самозванец!

– Если сомневаешься, – просипел Джек, – дай мне арфу, и я докажу.

– Скорее я отрублю тебе руки, чем дам арфу.

Рэб приставил острие кинжала к вороту туники Джека. Сначала Джек подумал, что тот перережет ему горло, но Пирс нашел под туникой золотую цепочку, его половину монеты. Один взмах – и цепочка с металлическим щелчком лопнула.

Джек не снимал монеты с тех пор, как Аластер надел на него цепочку. С того дня, как он связал себя с Адайрой брачным союзом. Его грудь затопила волна боли. Он увидел, как Рэб сунул половинку монеты в карман.

– Ты не кто иной, как вор и обманщик, – насмешливо ухмыльнулся Рэб. – А мы на Западе не жалуем ни тех, ни других.

– Значит, ты боишься меня? – воскликнул Джек с гневом в голосе. Он потянул свои путы. – Ты что…

Рэб схватил Джека за волосы и пригнул ему голову. Он опустил пылающее лицо Джека к самому огню. Жар становился все невыносимее.

– Скажи правду, вор, – глумился Рэб, наклоняя Джека еще ниже. – Скажи, кто ты такой и зачем украл арфу с озера Иворра. Тогда, может быть, мы отпустим тебя, и ты сможешь тешить себя фантазиями о женитьбе на дочери лэрда.

Джек закрыл глаза, чувствуя, как огонь начинает жечь лицо.

– Я уже сказал… правду. Если не верите, воспользуйтесь клинком.

Рэб еще ниже пригнул его. Джек не открывал глаз, ожидая в любой момент почувствовать языки пламени на лице. Но этого не произошло, а жар и свет вдруг исчезли.

Посыпался поток проклятий. Пальцы Рэба лишь крепче вцепились Джеку в волосы. Дрожа всем телом, бард открыл глаза. Огонь погас, прогорев до пепла. Осталась только еле заметная вьющаяся струйка дыма.

– Наверное, ветер задул, – предположил один из спутников Рэба, но его голос звучал неуверенно.

Джек с облегчением вздохнул. С носа у него лился пот. Он знал, что это не ветер, и разглядывал пепел в поисках знака, слова, лица. Но перед глазами все поплыло, а Рэб рывком поднял его и отбросил на траву.

– Лучше отпустите меня, – сказал Джек. – Лучше отпустите, пока не столкнулись с тем, о чем не имеете никакого понятия и, пожалуй, не захотите связываться.

– О, я тебя непременно отпущу, – пригрозил Рэб, нависая над ним. – Но не сейчас, вор.

Джек попытался подготовиться к удару, но он был беззащитен. Сапог Рэба попал ему в висок. Из глаз посыпались искры, он услышал взрыв хохота. Он смотрел на арфу, на нераспечатанное письмо Торина, когда Рэб снова ударил его. Джек провалился в темноту.

19

На Востоке Адайра овладела искусством тайком выскальзывать из замка Слоун. Она говорила себе, что и здесь, на Западе, в замке Кирстрон наверняка все почти так же, хотя брекканская крепость задумывалась так, чтобы в нее было трудно войти снаружи, а внутри оставалось еще множество проходов, куда Адайре пока не разрешалось забредать.

Уверенности ей придавали три соображения.

Теперь она умела отпирать зачарованные двери своей кровью.

У нее был меч, который можно было куда угодно брать с собой.

Она столько раз проезжала по пустошам с Иннес, что успела неплохо изучить местность.

Адайра надела тунику с длинными рукавами и кожаную куртку. Ее волосы были такого же цвета, как у Иннес, и они тут же выдадут ее, поэтому девушка прикрыла их полой синей тартановой накидки. Затем она прикрепила меч к поясу и сложила в кожаную котомку все, что Дэвид оставил ей для обработки швов: чистые полотняные бинты и склянку с целебной мазью. Еще она положила флягу с вином и лепешку, оставшуюся с завтрака.

Миновав все коридоры, девушка вышла во двор.

Никто не обращал на нее внимания.

Адайра стояла на каменных плитах двора, размышляя. Она пыталась сообразить, как далеко упала фея. Это случилось за городскими стенами, где-то на пустоши, в нескольких километрах от замка. Она представила, как бессмертная лежит где-нибудь на склоне холма, искалеченная и беззащитная. Адайра бросила взгляд на шумную конюшню, и сердце у нее забилось чаще.

Она должна добраться до духа первой, прежде всех остальных. И она найдет ее быстрее, если будет верхом, но, если попросить лошадь у конюшего, родители насторожатся.

Адайра сомневалась. Ей не давали разрешения на самостоятельные вылазки, и она знала, что рискует навлечь на себя гнев Иннес.

Налетел ветер, прозвонив в колокол и отбив очередной час.

Значит, придется идти пешком. Адайра повернула к опускной решетке и с опаской пошла к мосту. Там миновала еще один строго охраняемый проход, где удалось пройти до западных ворот, ведь она выглядела как любая другая женщина клана Бреккана, направлявшаяся из крепости в город. Она рассчитывала, что услышит