Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Однако, — продолжил Теодор, и зал замер на полуслове, — до объявления решения я запрещаю любые действия в отношении баронства Валье и его жителей. Любые. Со стороны Гильдии, со стороны маршалата, со стороны любых частных лиц. Это прямой королевский приказ.

Берт кивнул.

— Барон ди Валье остаётся в Аркенбурге до объявления решения, — добавил Теодор. — Как гость короны. Берт, обеспечь ему соответствующие условия.

Гость короны. Не подозреваемый, не задержанный. Гость.

— Делегация Совета Гильдии также остаётся до объявления решения, — закончил Теодор. — Это всё.

Он вышел через боковую дверь. Берт за ним.

В зале повисла тишина, которая бывает после грозы, когда гром отгремел, но дождь ещё не начался.

Хельм собирал бумаги с лицом человека, который проиграл первый раунд, но не партию. Его руки двигались уверенно. Он уже обдумывал следующий ход.

Дайн стоял у стола и смотрел на меня. Не враждебно, скорее оценивающе, как торговец, который увидел неожиданный товар и прикидывает цену.

Рост вышел первым, не глядя ни на кого. Полы его плаща хлестнули по ноге одного из секретарей.

Хельм задержался у дверей. Обернулся.

— Барон, — произнёс он. — Вы хорошо подготовились. Но решение ещё не принято.

— Я знаю, магистр.

— Надеюсь, что знаете. — Он вышел.

Дайн подошёл ко мне. Близко, на расстояние тихого разговора. Его улыбка стала менее политической и более откровенной.

— Неплохо, барон. Но мой совет: не отвергайте компромисс слишком категорично. Бывают ситуации, когда половина лучше, чем ничего.

— Бывают, — согласился я. — Но бывают и ситуации, когда половина означает контроль над замком, а не гостевую комнату.

Дайн рассмеялся. Негромко, коротко.

— Мне говорили, что вы инженер. По-моему, вы политик.

— Это худший комплимент, который я получал.

Дайн ушёл. Секретари за ним. Зал опустел, если не считать мастера Ара, который всё ещё писал, советника Харта, который всё ещё сидел, и Крейн, которая всё ещё не шевелилась.

Я опустился на стул. Ноги слегка дрожали. Не от страха. От напряжения, которое только теперь находило выход.

Мастер Ар первым нарушил тишину.

— Барон, — произнёс он, закрывая чернильницу. — За тридцать лет хроники я записал одиннадцать королевских заседаний. Ни на одном из них ответчик не говорил с делегацией Гильдии на равных. Ни на одном.

— Я не говорил на равных, — ответил я. — Их было трое. Я один.

— Именно это я и имею в виду.

Советник Харт поднялся из кресла. Подошёл ко мне. Долго молчал, потом произнёс:

— «Стратегический ресурс для обороны королевства». — Он повторил мои слова с той интонацией, которая бывает у людей, когда они пробуют незнакомое блюдо и ещё не решили, нравится ли оно. — Вы знаете, что статья четырнадцатая Основного уложения не использовалась двести лет?

— Мне говорили, — ответил я, не уточняя кто.

— Король её помнит, — сказал Харт. — Я видел по его лицу. Он вспомнил.

— Это хорошо или плохо?

— Это зависит от того, что он решит с ней сделать. — Харт поправил бумаги подмышкой. — Удачи, барон.

Он вышел.

Крейн встала последней. Подошла ко мне, когда в зале не осталось никого, кроме нас и мастера Ара. Историограф деликатно отвернулся к окну, делая вид, что изучает вид на внутренний двор.

— Вы не процитировали статью, — сказала Крейн тихо.

— Вы просили не цитировать.

— Я просила дать королю повод вспомнить. Вы дали больше. Вы дали ему формулу.

— Какую?

— «Это ответственность короны». Вы предложили ему то, что он хотел услышать, но что никто ему не говорил: что новое оружие усиливает его власть, а не подрывает её.

— Это правда.

— Правда и стратегия иногда совпадают, — Крейн чуть наклонила голову. — Не всегда, но в вашем случае совпали. Это хороший знак.

— Что будет дальше?

— Совещание с Советом короны. Берт, казначей, возможно ещё двое-трое. Решение будет через день, максимум два. — Она помолчала. — Хельм уже думает над апелляцией через Совет Гильдии. Но если король применит статью четырнадцатую, апелляция невозможна. Это прямая королевская прерогатива.

— А Рост?

— Рост — шум, не сигнал. Он навредил собственной делегации больше, чем вы. Когда он начал кричать о «фундаментальных угрозах», король увидел истерику, а не аргументы. Хельм это знал и был в ярости. Заметили, как он сжал руки, когда Рост заговорил во второй раз?

— Заметил.

— Дайн опаснее. Его предложение о компромиссе было не импровизацией. Он готовил его заранее, на случай, если прямое давление не сработает. «Право инспекции» звучит безобидно, но на практике инспектор Гильдии на вашем производстве может парализовать работу одним «предписанием о нарушении безопасности». Они это умеют.

— Я не собираюсь принимать.

— Я знаю. Но будьте готовы к тому, что Дайн предложит это напрямую королю, как «разумный компромисс, устраивающий обе стороны». И Теодор может согласиться, если решит, что полное отстранение Гильдии создаст слишком большое напряжение.

— Что мне делать в этом случае?

Крейн посмотрела на меня. В полутьме тронного зала, среди колонн дневного света, она выглядела усталой, но собранной.

— Предложите свою версию инспекции. Раз в полгода. Инспектор назначается короной, не Гильдией. Отчёт идёт королю, не Совету. Это даст Теодору повод отклонить предложение Дайна, не оскорбляя Гильдию.

— Вы играете в шахматы на трёх досках одновременно, — сказал я.

— Четырёх, — поправила Крейн. — Вы не видите четвёртую. Я тоже член Совета. Если статья четырнадцатая будет применена, Совет начнёт внутреннее расследование. Кто допустил ситуацию, в которой корона использовала этот закон впервые за двести лет. — Она слабо усмехнулась. — Это расследование может стоить мне позиции. Или укрепить её. Зависит от результатов.

— Вы рискуете.

— Я рискую с того момента, как впервые заговорила с вами, барон.

Она кивнула и вышла. Шаги стихли в коридоре.

Мастер Ар отвернулся от окна.

— Она ушла?

— Ушла.

— Сильная женщина. — Он аккуратно собрал книжки. — Барон, вы обедали?

— Нет. И не завтракал.

— Тогда пойдёмте в кухню западного крыла. Повар его величества делает превосходный луковый суп. И после того, что вы только что устроили в этом зале, вы заслужили тарелку.

Я посмотрел на историографа. Маленький человек в чернильных пятнах, который тридцать лет записывал историю и впервые, кажется, оказался внутри неё.

— Спасибо, мастер Ар.

— Не за что. — Он поправил очки. — Я включу суп в хронику. Историческое событие должно быть задокументировано полностью, включая то, чем его участники питались.

Мы вышли из тронного зала вместе. По коридору с портретами, мимо гвардейцев, через зал с колоннами, где дневной свет уже начинал слабеть.

На площади у фонтана стояли двое. Олаф и Март. Оба выпрямились, когда увидели меня на ступенях дворца.

Я спустился к ним. Олаф смотрел на моё лицо, читая результат.

— Живой, — сказал он.

— Живой, — подтвердил я.

— И?