Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Точная формулировка несколько иная, — сказал Берт. — Но принцип вы изложили верно.

Он встал. Подошёл к окну.

— Барон, я не принимаю решений. Это прерогатива его величества. Но я передам ваше предложение и мои соображения.

— Ваши соображения какие?

Берт обернулся. В его лице была та же выдержанность, что и всегда, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на оценку.

— Мои соображения таковы, что человек, который в самом начале разговора сообщает, что не хочет быть единственным, кто контролирует распространение опасного оружия, и предлагает передать этот контроль короне, понимает политику лучше большинства придворных, которых я знаю тридцать лет.

Он не улыбнулся. Он вообще, кажется, не улыбался.

— Идите, барон. Ждите.

Я встал, поклонился и вышел.

Рост сделал глупость в тот же день, после полудня.

Я узнал об этом от Марта, который узнал от торговца тканями, который слышал от знакомого городского стражника.

Рост встретил на Дворцовой улице Ренарда.

Ренард приехал в Аркенбург самостоятельно — я не знал об этом, он не предупреждал. Видимо, решил, что развязка событий требует его присутствия. Он шёл по Дворцовой в сторону дворца, и Рост окликнул его.

Детали я узнал позже, уже от самого Ренарда. По его словам, разговор был коротким.

Рост сказал, что рапорт, который Ренард подал в поддержку Арморна, был ошибкой. Что инспектор не понял ситуации. Что если Ренард сейчас не отзовёт рапорт и не изменит позицию, Совет Гильдии начнёт дисциплинарное разбирательство по фактам его работы — «превышение полномочий, несоответствие выводов собранным доказательствам».

Ренард выслушал. Спросил, от чьего имени говорит Рост. Рост ответил, что от имени Совета.

Ренард попросил письменное подтверждение.

Рост не предоставил.

Ренард сказал, что устное давление без документального основания он расценивает как частную попытку воздействия на следователя, что само по себе является нарушением Кодекса, параграф семнадцатый.

Рост в ответ сказал что-то, что Ренард тактично не воспроизвёл дословно, но смысл сводился к тому, что Ренард — предатель Гильдии и пособник человека, разрушающего магический порядок.

Ренард ответил, что зафиксирует разговор в официальном рапорте.

И ушёл.

— Рост его физически не задержал? — спросил я.

— Нет, — ответил Ренард. Он пришёл ко мне через полчаса после того, как я услышал версию через четыре руки. — Он мог. Дар у него приличный. Но это было бы нападением на инспектора Гильдии на улице столицы. Даже Рост понимает, что за это бывает.

— Понимает?

— Понимал в тот момент. — Ренард сел. — Это не значит, что он понял это навсегда.

Я смотрел на него.

Ренард был усталым. Не так, как бывает после долгой дороги. Иначе. Как бывает у человека, который давно несёт что-то, к чему привык, но что тяжелее не становится.

— Вам не нужно было приезжать, — сказал я.

— Нужно. — Он потёр переносицу. — Я следователь. Я провёл расследование. Я написал рапорт. Рапорт стал аргументом в этом деле. Если рапорт оспорят без меня, его вес уменьшится.

— Совет Гильдии начнёт разбирательство?

— Начнут. Уже начали, формально. Но разбирательство по Кодексу занимает время. К тому моменту, как оно завершится, здесь уже будет решение.

— Вы рискуете.

— Не я первый, — ответил Ренард просто.

Он имел в виду не меня. Он имел в виду брата, которого сжёг маг двенадцать лет назад. Дело закрыли за три дня.

— Что с Хельмом? — спросил Ренард.

Я рассказал про лазейку и про встречу с Бертом.

Ренард выслушал, кивнул.

— Берт передаст. — В его голосе не было неуверенности. — Он думает быстро и правильно. Король ему доверяет именно за это.

— Вы знаете Берта?

— Я провёл несколько расследований, результаты которых шли через него. Он не задаёт лишних вопросов, но не пропускает ни одного нужного. — Ренард поднялся. — Ждите к вечеру.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что Теодор не любит незакрытые вопросы. Два дня — его порог. Если вопрос висит дольше, он начинает раздражаться.

Вечером Хельм снова попробовал.

Не лично. Через секретаря Берта. Официальный запрос: «Разъяснение правового статуса действий барона ди Валье в свете параграфа семнадцать Кодекса о применении магических средств лицами без аттестации».

Мне стало известно об этом, потому что Март завёл разговор с нужным слугой в нужное время. Информация в большом доме всегда течёт через слуг — это правило, которое одинаково работало и на Земле в министерствах, и здесь во дворцах.

Запрос Хельм подал в три часа пополудни. В четыре часа Берт принял его у себя. В пять часов Берт прошёл в покои короля и пробыл там сорок минут.

В половине шестого к нам в северное крыло пришёл дворцовый слуга и сообщил, что его величество просит барона ди Валье прибыть в Малый кабинет завтра утром в девять часов.

Не в тронный зал. В Малый кабинет.

Это была разница.

Олаф не спросил ничего, когда я сообщил ему об этом. Только кивнул и вышел. Вернулся через двадцать минут с кашей, которую добыл у дворцовой кухни, несмотря на то что ужин нам не полагался в это время.

— Ешьте, — сказал он.

— Я не голоден.

— Это не имеет значения. Завтра вы должны думать нормально, а не на пустой желудок.

Я поел.

Олаф сидел напротив и пил что-то горячее. Молчал.

— Олаф, — сказал я через некоторое время.

— М.

— Если завтра не выйдет так, как нужно. Если король решит иначе.

— Тогда мы уедем через черный вход и по карнизу, и я уже изучил карниз. — Он поставил кружку. — Дорогу к перевалу я тоже помню.

— А дальше?

— Дальше — ваше дело думать. Вы инженер. Я — охрана. Я обеспечиваю, чтобы инженер был живой. Как он использует эту жизнь дальше — его проблема.

Я помолчал.

— Спасибо.

— Ешьте кашу, — сказал Олаф.

Ночь прошла лучше, чем предыдущая.

Я не считал детали лафета. Я просто лёг и закрыл глаза, и усталость сделала остальное.

Малый кабинет короля я видел в первый раз.

Северо-западное крыло, второй этаж. Невысокие потолки, три окна с видом на сад. Стол, заваленный бумагами, но не хаотично — тот особый рабочий порядок, когда со стороны кажется неразбериха, но хозяин знает, где что лежит. На стене — карта королевства, старая, с рукописными пометками. На отдельном столике у окна — чашки.

Теодор стоял у карты.

Берт стоял у двери, за моей спиной.

— Садитесь, барон, — сказал Теодор, не оборачиваясь.

Я сел.

— Вы уже выпили что-нибудь?

— Нет, ваше величество.

Он обернулся. Кивнул Берту. Тот без слов взял чашки со столика и поставил передо мной одну.

Это был кофе. Настоящий, резкий, незнакомый