Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Однажды вечером я спросил:

— Вы в столице раньше бывали?

— Один раз. Давно. — Он помолчал. — С наёмным отрядом. Мы охраняли обоз. Не вошли в город, встали лагерем у южных ворот. Я тогда видел стены только снаружи.

— Нравится?

Он посмотрел в окно.

— Нет. Слишком много людей, которых не знаешь. В баронстве — я знаю каждого. Здесь каждый второй может быть чьим-то человеком.

— В баронстве тоже может быть чьим-то человеком. Рогер был.

— В баронстве я заметил бы быстрее.

Это было честно. Олаф в городе работал на незнакомой территории и знал об этом.

— Ещё десять дней, — сказал я. — Потом обоз.

— Десять дней, — повторил Олаф. — Терпеливый человек.

— Вы терпеливый?

— Я терпеливый, когда понимаю, ради чего жду. — Он отошёл от окна. — А вы?

— Я считаю шестерни для противооткатного механизма. Это помогает.

Олаф хмыкнул. Это была его форма одобрения.

На десятый день Рост уехал.

Март сообщил об этом буднично, между новостью о ценах на зерно и рассказом о купце из северных провинций, который спрашивал об аркебузах.

— Уехал рано утром. Один, без слуг, верхом. Направление — западный тракт.

Западный тракт шёл в сторону герцогства Мор.

Я не стал делать немедленных выводов. Одно совпадение — не факт. Но записал: «Рост. Западный тракт. Дата».

— Кто-нибудь выехал следом? — спросил я.

— Не заметно. — Март пожал плечами. — Он не прощался. Просто исчез.

Люди, которые уходят не прощаясь, обычно либо очень осторожны, либо очень торопятся. Рост не производил впечатления осторожного человека.

Обоз пришёл на шестнадцатый день — на три дня раньше, чем я рассчитывал.

Олаф получил записку от гонца утром и молча положил её мне на стол. Я прочитал. Бурт писал коротко, что умел: «Выехали быстрее. Перевал прошли без проблем. Встречай у южных ворот после полудня».

Я встретил их у ворот сам, с Олафом.

Обоз состоял из двух телег. На первой были ящики с порохом, ядрами и принадлежностями — упакованные в мешковину, перевязанные верёвкой, без каких-либо опознавательных знаков. На второй, под тяжёлым парусиновым пологом, лежал разобранный лафет и ствол в деревянном кожухе.

Бурт слез с козел первой телеги и пожал мне руку с той крепостью, которая говорила больше, чем слова.

— Целые?

— Целые. — Он оглянулся на телеги. — Ствол обернули вощёной кожей от сырости. Лафет проверил перед выездом, всё ровно.

Рядом с ним стоял Серт — невысокий мужчина лет пятидесяти с широкими ладонями и привычкой смотреть на всё прищурившись, как будто оценивая форму и вес. Бывший мастер колоколов. Он поклонился, но без лишней угодливости: поклон человека, который уважает, но не прогибается.

— Дорога нормальная? — спросил я.

— На перевале дождь. — Бурт пожал плечами. — Серт проверял ствол каждый вечер. Говорит, порядок.

— Порядок, — подтвердил Серт.

— Где разместимся? — спросил Бурт.

— Берт выделил склад у западного крыла. Там и поставим телеги. Охрана дворцовая, круглые сутки.

Бурт кивнул. Это его устраивало.

Мы прошли через ворота. Олаф шёл рядом с Буртом, и я заметил, как они обменялись несколькими тихими словами — тот разговор ветеранов, который не требует вступлений и не требует много слов. Олаф что-то объяснял про улицы; Бурт слушал и кивал.

Серт шёл чуть позади и смотрел по сторонам с видом мастера, который оценивает чужую работу: как сделаны мостовые, как устроены крепления уличных фонарей, какой камень использован в кладке стен.

— Хорошие стены, — произнёс он почти для себя.

— Старые, — сказал я.

— Старые — не значит плохие. Видно, кто клал.

Склад оказался просторным, сухим и с хорошим запором. Дворцовый слуга, который открывал его, ушёл сразу, без лишних взглядов.

Мы разгрузили телеги вчетвером. Ствол оказался тяжелее, чем выглядел: почти три пуда бронзы плюс деревянный кожух. Серт и Бурт несли его вдвоём, координируясь парой коротких фраз. Они уже проделывали это несколько раз за дорогу и понимали друг друга без объяснений.

Я собрал лафет.

Не один — Бурт и Серт помогали, подавали детали, придерживали. Но я сам проверял каждое соединение, каждый клин, каждую ось колеса. Не потому что не доверял. Просто потому что через три дня эта пушка будет стрелять перед королём Аркена, и «почти нормально» было не тем результатом, который требовался.

Через два часа лафет стоял собранным. Ствол лежал в гнезде.

Я осмотрел. Потрогал. Постучал по казённой части ствола — звук был тот, что нужно: плотный, без пустот.

— Хорошо, — сказал я.

Бурт довольно хмыкнул. Серт ничего не сказал, но чуть расправил плечи.

— Запас? — спросил я.

— Двадцать два заряда пороха, двадцать ядер. — Бурт ткнул пальцем в ящики. — Плюс инструмент: банник, пыжи, мерка. Всё упаковал по вашему списку.

— Хорошо. Завтра с утра один пробный выстрел — проверить после дороги. Потом готовимся к демонстрации.

— Где стрелять будем?

— Берт сказал — северный плац за конюшнями. Там достаточно места и каменная стена в дальнем конце. Мишень.

Пробный выстрел на следующее утро прошёл без зрителей.

Плац был пустым, если не считать Берта, который появился в дверях конюшни через минуту после того, как мы вывезли пушку, и остался стоять там, скрестив руки. Молча.

Я зарядил сам, следуя протоколу: порох отмеренной меркой, пыж, ядро, банник, фитиль.

Бурт и Серт стояли сбоку, за линией отдачи. Олаф — у входа на плац, спиной к нам, смотрел на ворота.

Я поднёс фитиль.

Выстрел грохнул, выбив из ствола облако сизого дыма. Лафет откатился назад на добрых полтора шага, колёса проскребли по утоптанному грунту плаца. Ядро ударило в каменную стену в дальнем конце — звук удара пришёл чуть позже, тупой и основательный, как удар кулаком по наковальне.

В стене осталась вмятина глубиной в ладонь.

Я оглянулся.

Берт по-прежнему стоял у входа в конюшню. Смотрел на стену. Потом перевёл взгляд на меня.

— Через три дня, — сказал он. — Его величество назначил на послезавтра. Плац расширят. Будут присутствовать шесть офицеров — двое из гвардии, двое из полевых соединений, полковник Вейн и его адъютант.

Я кивнул.

— Стена выдержит ещё несколько таких попаданий?

— Проверим, — ответил Берт. — Если нет — поставим новую.

Он развернулся и ушёл в конюшню.

— Он всегда такой? — спросил Бурт.

— Всегда, — ответил Олаф за меня.

— Мне нравится, — сказал Бурт. — С такими людьми понятно, где ты стоишь.

Следующие два дня мы готовились.

Я разработал протокол демонстрации. Не шоу — именно протокол: последовательность действий, которая позволяла военным офицерам увидеть именно то, что имело для них значение.

Первый выстрел — по мишени на ста шагах. Чтобы установить базовую точность.

Второй выстрел — по мишени на двухстах шагах.