Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Ежеквартально. Объём фиксируется инспектором при каждой проверке. Передача осуществляется в казначейский склад ближайшего гарнизона, которым является Серый Брод. Транспортировка за мой счёт, приёмка за счёт казны.

Велль кивнул.

— Серый Брод. Там есть гарнизон?

— Небольшой. Двадцать солдат, комендант.

— Этого недостаточно для хранения стратегического ресурса. — Велль посмотрел на Берта. — Нужно усиление.

— Я передам Вейну, — сказал Берт.

Казначей вышел. Берт остался.

Мы стояли у окна. Во внутреннем дворе двое каменщиков уже работали над проломом в стене, заделывая его свежим раствором.

— Барон, — произнёс Берт, глядя на каменщиков, — казначей доволен.

— Чем именно?

— Тем, что вы платите за расширение сами. Он ожидал, что вы попросите денег.

— Деньги у меня есть. Дорн заплатил за аркебузы. Кельн тоже. Мне не нужны деньги короны. Мне нужны каналы, которые за деньги не купишь.

— Именно это его и устроило. — Берт помолчал. — Вейн ждёт вас после обеда на плацу. Он хочет обсудить формат обучения.

— Обучения кого?

— Армейских расчётов. — Берт произнёс это так, как произносят вещи, которые уже решены, но ещё не оформлены. — Его величество не хочет зависеть от одного барона и двух мастеров. Ему нужны люди, которые умеют обращаться с этим оружием и которые подчиняются короне.

Я обдумал это.

С одной стороны, это было естественно. С другой стороны, это означало, что технология начнёт выходить из-под моего контроля быстрее, чем я рассчитывал. Обученные армейские расчёты, знающие, как заряжать и стрелять, через год станут людьми, которые могут научить других. Через два года у короны будет собственное производство, если найдутся литейщики и источник эфирита.

Но отказать было нельзя. Отказ означал бы, что я хочу монополию, а не сотрудничество. Теодор это понял бы мгновенно.

— Я готов обсудить формат, — ответил я.

— Хорошо. Плац, два часа пополудни.

Берт развернулся и ушёл. Походка ровная, спина прямая, ни одного лишнего движения. Он всегда ходил так, как будто экономил каждый шаг для чего-то более важного.

Обед я провёл с Буртом и Сертом в гостевом крыле.

Бурт ел много и молча. Дорога из баронства, разгрузка, сборка, демонстрация — он отработал всё это на одном дыхании и теперь восполнял потраченное. Серт ел мало и смотрел в окно.

— Серт, — сказал я, — как вам столица?

— Шумно. — Он отложил ложку. — Литейная мастерская на Бочарной улице льёт колокола грязной бронзой. Я слышал звон утром. Плохой звон, с дребезгом на верхних частотах. Олово некачественное.

— Вы это определили по звуку?

— Я тридцать лет лил колокола. Если я не определю качество сплава по звуку, значит, тридцать лет были потрачены зря.

Бурт хмыкнул.

— Он всегда такой, — сказал Бурт, не поднимая головы от тарелки. — Всё слышит. Ночью, когда мы стояли на перевале, он проснулся и сказал, что ось второй телеги скрипит иначе, чем вчера. Утром проверили — трещина. Если бы не заметил, потеряли бы колесо на спуске.

— Ось должна звучать ровно, — пояснил Серт так, как будто это не требовало объяснений.

Я посмотрел на него. Бывший мастер колоколов, который слышал трещину в оси по скрипу ночью. Земная инженерия знала таких людей. Старые мастера на заводах, которые определяли дефект подшипника по вибрации, положив руку на корпус. Их невозможно было заменить приборами, потому что прибор измерял параметры, а мастер чувствовал суть.

Серт был таким. И он был мне нужен.

— Серт, после возвращения в баронство я хочу обсудить с вами расширение литейного участка. Вторая печь, новые формы, больший объём.

— Я думал об этом по дороге, — ответил он. — Нынешняя печь стоит неправильно. Тяга хорошая, но загрузка неудобная: льём сверху, а пространства для манёвра нет. Если ставить вторую, нужно перенести первую. И обе расположить так, чтобы один человек мог контролировать температуру в двух печах по очереди, не бегая через двор.

— У вас есть конкретная схема?

Серт достал из-за пазухи сложенный лист. Развернул. На листе углём были нарисованы два прямоугольника, соединённые крытым проходом, с пометками на полях.

— Набросок, — уточнил он. — Не чертёж. Размеры надо уточнять на месте.

Я взял лист. Посмотрел. Расположение было разумным: общий дымоход экономил материалы, крытый проход защищал от дождя и позволял перемещаться между печами, не выходя на открытый воздух. Загрузочные проёмы развёрнуты в одну сторону.

— Хорошо, — сказал я и сложил лист.

Бурт поднял голову от тарелки.

— Он мне это показывал на перевале. Я сказал: покажи барону. Он сказал: после демонстрации. Не хотел отвлекать.

— Правильно, — подтвердил Серт без видимой скромности. Просто констатация: было не время, стало время.

В два часа я пришёл на плац.

Пролом в стене ещё не заделали до конца: каменщики работали, но свежий раствор ещё не схватился. Пушка стояла в стороне, накрытая парусиновым пологом. Бурт остался с ней.

Вейн ждал у тренировочных стоек, где обычно занимались мечники. С ним был Лор и молодой поручик, который вчера записывал всё в планшет. Поручика звали Генц, как я узнал через минуту.

— Барон, — Вейн пожал мне руку. — Присядем.

На краю плаца стояла скамья. Мы сели вчетвером. Генц открыл планшет.

— Его величество поручил мне подготовить предложение по формированию артиллерийского подразделения, — начал Вейн без предисловий. — Я солдат, не инженер. Мне нужно понять, что реально, а что нет.

— Спрашивайте.

— Сколько времени нужно, чтобы обучить расчёт?

— Зависит от уровня. Базовые навыки: зарядка, наведение, выстрел — две недели при ежедневных занятиях. Полноценный расчёт, способный работать в полевых условиях — месяц. С элементами тактического мышления — два.

— Тактическое мышление — это что?

— Выбор позиции, оценка дистанции, работа с прицельной таблицей, взаимодействие с пехотой. Пушка без пехотного прикрытия уязвима. Расчёт должен понимать, когда стрелять, когда отходить и когда менять позицию.

Лор кивнул.

— Это похоже на обучение арбалетного отряда. Только дольше и сложнее.

— Сложнее, потому что арбалет прощает ошибки. Перезарядил неправильно — промахнулся. Пушку перезарядил неправильно — потерял расчёт.

— Взрыв? — уточнил Генц.

— Разрыв ствола при избыточном заряде. Детонация пороха при неправильном хранении. Обратный удар при неплотной забивке пыжа. Ошибки в работе с порохом не заканчиваются промахом, они заканчиваются смертью.

Генц записал. Вейн смотрел на меня.

— Значит, обучение — ключевой элемент, — сказал он.

— Ключевой. Хорошее оружие в руках необученного расчёта опаснее для своих, чем для противника. На Земле... — Я остановился.

Пауза.

— Где? — спросил Лор.

— В литературе по осадному делу, которую я изучал, — поправился я ровно, — описаны случаи, когда взрыв порохового погреба от неправильного обращения уничтожал целые гарнизоны. Обучение расчётов не менее важно, чем производство стволов.

Вейн не заметил оговорку или сделал вид, что не заметил. Лор прищурился, но промолчал.

— Кто будет обучать? —