Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин

Генерал не оставил значительного наследства, но все же оно было существенным. Особенно для этой женщины. И в тот день я сделал всё, чтобы моя жена с ней более не пересекалась.

А в одно прекрасное утро слуга сообщил мне, что ко мне посетители. Пришлось спускаться в гостиную. Представились, это связанно с наследством. Пожаловали семейный поверенный, а также духовник старого генерала и чиновник консистории. И так получилось, что в это время у меня был Николай и тот невольно стал свидетелем разговора.

Через минуту они вошли, первым представился поверенный покойного, с ним я уже был знаком. Пожилой священник наверное и есть духовник, а худой чиновник в мундире и с папкой под мышкой наверняка представитель административно-судебного органа епархии Святейшего Синода. И его присутствие говорит о многом.

Разговор начал поверенный:

— Ваше сиятельство, маркиз. Простите за визит без приглашения. Но дело…крайне деликатное.

— Что случилось? — меня они уже раздражают. Неужели не всё ясно с завещанием.

В ответ чиновник консистории медленно положил свою папку на мой стол. Так же медленно развязал ленту и достал бумаги. Там старые листы, пожелтевшие страницы и сургучные печати.

Поверенный кашлянул, — Тут такое дело. При оформлении наследства покойного генерала возникла необходимость подтвердить законность всех наследников. Это вполне обычная процедура.

— Разумеется, — холодно ответил ему мой зять.

— Да, но при проверке церковных записей обнаружилось небольшое расхождение. Вот посмотрите, это запись из прихода Спасской церкви, читаю:

«Марта пятого дня у генерал-майора Андрей Максимовича Ратманова и супруги его Марии Петровны родилась дочь Екатерина…»

— А вот ещё один документ:

«Августа семнадцатого дня младенец Екатерина представилась после горячки…»

— Что за нелепость, — Николай сделал шаг вперёд и взял в руки бумаги. А у меня к сердцу подкрадывается холодок плохих предчувствий.

— А вот ещё одна бумага. Через две недели в доме генерала появляется новый младенец женского пола. По свидетельству старых слуг, это ребёнок кормилицы Дарьи Савельевой. Его познали двое слуг, заслуживающих доверие.

— Ваше сиятельство…боюсь, все документы указывают на то, что ребёнка подменили. И вы женились не на маркизе Ратмановой, а на дочери мещанки, прислуги генерала. С большой долей вероятности это так. Конечно, дознание ещё не закончено и возможно всплывут новые сведения, но…

Я смотрю на эту троицу, они стоят передо мной, а я сижу. Пусть прочувствуют разницу в положении. Неторопливо просматриваю документы. На первый взгляд они настоящие, но нужно проверять.

— Вашу сиятельство, мы собственно…

— Садитесь пожалуйста, — в моём голосе тонны металла. А как они хотели? Вывалили на меня кучу дерьма…

Я встал и закрыв дверь на ключ, его положил в карман. Чиновник консистории вздрогнул от громкого щелка.

— Итак, господа. Я желаю знать — кто инициировал всё это? Я даже допускаю, что эти документы подлинны. Но вы же понимаете, в наше время ничего просто так не происходит. Поэтому я желаю понять, что или кто стоит за вашими действиями. Моя супруга является статс-дамой великой княжны Марии Игоревны. И вот это, — я постучал пальцем по старым документам, — вот это является прямым вызовом императору нашему и однозначно может трактоваться как государственная измена.

Что-то я разошёлся, даже Николай испуганно втянул голову. Поэтому я резко сменил тон, теперь он вкрадчивый, почти дружеский.

Зараза, двоих можно купить, да даже всю троицу. Но вопрос вышел на официальный уровень и просто заплатить не получится.

— Итак, позвольте мне убедиться, что я правильно понял происходящее.

Я внимательно рассмотрел каждого и остановил взгляд на чиновнике консистории.

— В дом покойного генерала является дальняя родственница, она начинает спор о наследстве и запускает проверку двадцати семилетней давности. Я ничего не пропустил? И вдруг выясняется, что ближайшая фрейлина великой княгини, супруга русского графа, женщина, которую знает весь свет Москвы — якобы самозванка. Какая неожиданность…

Я склонил голову и включил своё обаяние властного вельможи.

— А вам не приходило в голову, что подобная история может иметь последствия?

Полное молчание.

— Потому что господа, если завтра выяснится, что при дворе двадцать семь лет назад находилась особа с неясным происхождением, воспитанная как дворянка — то нам наверху могут решить, что проще устранить двоих-троих рьяных правдоискателей, чем объяснять обществу такие сложные вопросы. И вообще, человеку свойственно ошибаться. Кто сказал, что в метрической книге не может быть ошибочных записей.

Вот сейчас их проняло. Изначально у меня была мысль предложить им деньги. Если они не берут взятки, значить сумму недостаточна. Но потом понял — нет. Тут нужно действовать жёстко.

И для смены тона я предложил гостям вина. Все дружно согласились, правда выхлестали его как простую воду.

Поверенный вытер платком вспотевший лоб, духовник тяжело перекрестился, а чиновник кашлянул:

— Ваше сиятельство, уверяю Вас. Никто не желал зла Вашей супруге.

— Верю, охотно верю. Вы производите впечатление приличного и честного человека.

— Но тут имеется одна сложность. Дело зарегистрировано, всё отражено в делах консистории.

— Замечательно. Мы же порядочные люди. Я предлагаю отличный выход. Вы со своей стороны притормозите это дело. Дня на три. А я доложу её Императорскому Высочеству. Пусть Мария Игоревна сама решает судьбу этих бумажек.

Это устроило всех и вскоре мы остались одни.

Глава 21

Вот же чёрт, проблемы множатся и напоминают снежный ком, катящийся с горы. Я не знаю, в какой момент Катя узнала о гостях. Но, как выяснилось, она стояла рядом с дверью и слушала. Пока я не закрыл дверь на ключ. Это стало ясно, когда та заперлась в своей комнате.

Вы когда-нибудь видели человека, с которого сняли кожу и облили серой краской. Вот приблизительно так выглядела моя жена, когда вышла из своей комнаты. Её было не узнать. Даже походка изменилась.

Катя стояла у окна спиной ко мне, плечи напряжены и подрагивают. Представляю, что сейчас крутится в её голове.

— Катя…

Она резко обернулась, глаза воспалённые, но слёз нет.

— Не надо, — голос сухой и безжизненный, — не надо меня жалеть. Пожалуйста.

Я попытался её обнять, но она со страшной силой вырвалась. И заговорила:

-Я всю жизнь думала, что знаю, кто я! Что у меня есть отец и мать. Есть брат и семья. Меня воспитали так, как воспитывают других девушек высшего сословия. Маркиза Ратманова… Как они