Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 11 - Сергей Алексеевич Евтушенко

— Простите, — разочарованно сказала леди-слайм, уныло смотря на рассыпающуюся вокруг комнату. — Перепугалась и не рассчитала. Мы же можем вернуться в этот же вариант?

— Полагаю, нам нужен следующий, — негромко сказал Асфар. — Лет на двести в прошлое. Но есть и плохие новости, друзья мои. Гончие пустоты — это исключительно дурной знак.

Никогда о них не слышал, и не мечтал о личной встрече. У происходящего могло быть лишь одно из двух объяснений. Либо мы чем-то здорово разозлили башню Вечности, либо кто-то смог отследить нас в потоке перевёрнутого времени и теперь активно пытался помешать.

Глава двадцать первая

— Так, давай по порядку. Что есть «пустота» и с чем её едят?

— Пока что выглядит так, что это она кого-то ест!

— Госпожа Кулина, ваше предположение отнюдь не далеко от истины.

Последние часа полтора я провёл в довольно мутном состоянии, эдаким промежутком между медитацией и дальним зовом. Провёл, по счастью, небезрезультатно. Башня Вечности, при всей своей аномальности, являлась производной от Полуночи, и личности их нет-нет, да пересекались. Мне не удавалось полноценно с ней пообщаться, а вот почувствовать настроение, уловить отношение к нашей группе — вполне. Оно было… настороженно-любопытным. С лёгкой долей доброжелательности. Похоже, башне не очень нравилось, что на этот раз я притащил с собой ещё двух малознакомых ей персон, но устраивать сцен из-за этого она не планировала. Натравливать стражу, и уж тем более каких-то гончих — тоже.

Зато над чувствами, направленными на нас, витали и другие, самое сильное среди которых — настоящая тревога на грани ужаса. Тревога, направленная не вовнутрь, а вовне.

— Пустота, если говорить вкратце, это пространство между узлами.

— То есть, вакуум?

— Боюсь, мне не знакомо это слово.

Мне потребовалось не так уж много времени — не более пяти минут, чтобы объяснить азы астрономии моим спутникам. Асфар внимательно выслушал, затем отрицательно качнул головой.

— Нет, то, о чём ты говоришь — это физическое понятие. Пустота между узлами — метафизическое, как и вся концепция великой паутины. Но даже слово это не несёт в себе истинной силы, ибо пустота не пуста, её заполняют бесконечное множество магических потоков и мистических течений, там бушуют астральные бури и эфирные смерчи.

— С вакуумом тоже не всё так просто… Но что насчёт гончих?

— Кто-то относит их к демонам, кто-то к конструктам, но это предмет споров и сейчас не столь важно. Они — воплощённая жажда пустоты, облечённая в материальную оболочку и направленная по следу. Заклинание их призыва относится к так называемым Легендарным Забытым, и, на мой взгляд, забыто за дело.

Я поворошил память насчёт Легендарных Забытых заклятий, и с некоторым трудом вспомнил, что Лита упоминала о них в контексте Покрова. Того самого, что окружал Полночь днём и Башню вечности — в любое время суток. Мол, формула древняя, очень эффективная, но воспроизвести её никто не может уже очень давно.

— Звучит жутковато.

— Так и есть. — не стал спорить Асфар.

— Но больших проблем они всё-таки не доставили.

— Мы с тобой кое-как можем за себя постоять, да и госпожа Кулина не так проста. Но не хочу тебя обнадёживать — эта группа была лишь разведчиками, которые прощупывали наши возможности. И теперь следующие гончие подготовятся немного лучше.

Мы с Кулиной переглянулись — та выглядела непривычно мрачной. Я хотел задать ещё один вопрос, но она меня опередила:

— И сколько всего будет групп?

— Зависит от того, насколько сильно мы отдавили кому-то мозоль.

— Настолько, что эти твари нашли нас во временной аномалии внутри моего собственного вечного замка? — проворчал я.

— Потому и нашли. Гончие создают разрывы реальности — там, где она тоньше всего. Аномалия для них — дом вдали от дома, идеальные охотничьи угодья.

Какое-то время мы сидели молча, осмысляя полученную информацию. Мало нам было обычных рисков, сопряжённых с путешествием во времени, ещё и какие-то фиолетовые, мать их, волки, вылезшие буквально из ниоткуда. Допустим, мы с Асфаром в самом деле можем за себя постоять, даже сверх того, и Кулину в обиду не дадим. Этим тварям понадобится набрать на порядок больше силы, чтобы стать настоящей угрозой, а не мелкой неприятностью. Вопрос в другом…

— Кому это мы так насолили, а⁈ — возмущённо пискнула Кулина, опередив меня во второй раз.

— Варианты есть, — меланхолично сказал Асфар. — Но пока что ни один не ложится в общую картину так, как надо. У меня есть враги, у Князя их ещё больше. Кто-то из глав великих домов с радостью натравил бы на меня гончих… если бы знал, как. Это заклятие не просто так относят к забытым. Сомневаюсь, что на Рииде кто-то восстановит формулу.

— Как насчёт Альхирета? — предположил я. — Мы буквально копаем прошлое, чтобы помешать его грандиозным планам.

— Я подумал о нём почти сразу. Но Князь шепчет из-за стены, что пустота не относится к любимым инструментам первого слуги Пожирателя. Слишком много неопределённости, невозможности предвидения.

Это правда — Альхирет предпочитал строить хорошо продуманные, далеко идущие планы. Но даже если ему не слишком нравилась идея с пустотными гончими, вполне мог бы разок сделать исключение. В конце концов, кто ещё из Знающих его калибра мог держать на меня зуб?

А. Ну да.

— Асфар?

— Да?

— Не то, что бы я хотел лишний раз беспокоить твоего… советчика за стеной…

— Спрашивай без страха.

— Может ли он подсказать что-то о Наблюдателе?

Впервые об этом уроде, предпочитающем действовать исподтишка, упомянула Полночь — во время нашей полноценной встречи в её сердце. Затем был Авалон, где вскрылась схема многотысячелетней давности — руками Артура и его рыцарей уничтожить Зарю и Рассвет. По теории Мерлина, тогда-то Наблюдатель и появился на свет, воплотив свой ужасный план лишь наполовину. Недополучив силы, чтобы превратиться в Повелителя.

Впрочем, и текущих сил ему хватало, чтобы качественно портить мне кровь.

Что там у нас дальше? Спасение Ланселота от гибели в поединке, невероятно своевременное пробуждение Бертрама, поддержка заклинателя Галдара в его вековом безумии. Я не мог доказать, что во всех этих случаях был виновен Наблюдатель, но с тем же успехом он мог быть ответственен за десятки других моих злоключений. И всё это — оставаясь вне досягаемости, вне ответственности, вне понимания, что он из себя представляет на самом деле. Одна надежда, что у Князя в голове Асфара окажется немного больше данных.

Я поднял глаза на своего друга, и по его лицу понял, что для радости поводов