Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

без проверки, то можем обнаружить проблему только на высоте. Такое случается… но не всегда остаётся тот, кто сможет о них подробно рассказать. Вспомните о судьбе «Небесного птенца», о «Громовом экспрессе»…

— Вспомнить что?

— Ах да, — вздохнул Ори, — постоянно забываю, вы же не увлекались гонками. «Птенец» развалился в небе, обломки раскидало на три мили. Кажется, взорвался паровой котёл, но точно сказать может разве что Творец или его вечный оппонент. «Громовой экспресс» на полной скорости врезался в горный склон. Две самые громкие катастрофы за прошлый сезон, и это лишь верхние строчки списка, мисс Грин.

Пылкая речь гнома заставила меня взглянуть на наше будущее воздушное суденышко… иначе. До сих пор, несмотря на рассказ в пабе, я подсознательно воспринимала катер достаточно надежным средством передвижения. Во многом благодаря все тем же гномам — склонность коротышек страховаться и перестраховаться по поводу и без общеизвестна, но её обратная сторона: все, чего хоть как-то касалась мозолистая ладонь подгорного мастера, считается прочным, как хребет Глен-Мор.

— В чем проблема-то?

Сейчас мало кто смог бы узнать в подошедшем к нам человеке недавнего деревенского пасечника. Потрепанный свитер сменился на отлично пошитый твидовый костюм, клочковатая борода и вовсе исчезла, открыв сухощавое и с модной «аристократической бледностью» лицо джентльмена неопределённого возраста «за сорок и дальше». Даже запахи воска и меда сменились цветочным ароматом одеколона, тонким цитрусово-цветочным. Не изменились лишь звуки. Каждый шаг Старого Шкипера сопровождался легким поскрипыванием. Первые несколько раз я даже терялась, пытаясь обнаружить источник этих странных звуков, и лишь позже сообразила, что поскрипывает протез и его ремни. Едва слышно поскрипывают, надо признать, так что человек их и не услышит.

— Фрэнки опять чересчур увлекся новой игрушкой? Так дерните хорошенько за хвост или дайте по башке чем-то тяжелым! Только аккуратно, чтобы мозги встали на место, а не взбаламутились еще больше.

— Не все так просто, мистер Сибрук, — нахмурился Ори, — нам ведь надо, чтобы профессор, наконец, выбрал форму корпуса для окончательной сборки катера. По-хорошему, еще вчера, но… сами видите.

— Вижу, вижу, — ворчливо произнес Джон, — я ж лишился ноги, а не глаза. Потому и спрашиваю, в чем проблема? Не знаете, что и как делать? Так это и не Фрэнсиса надо спрашивать, а вот её!

— Меня? — недоверчиво переспросила я, глядя на уткнувшийся почти в лицо палец с обгрызенным ногтем. — Но я в катерах понимаю… примерно ничего.

— А вам и не надо! — огорошил меня Старый Шкипер. — Понимать и вообще думать у нас уже имеются два умника. Даже два с половиной, считая вашего мальца на побегушках. Сейчас…

Прежде чем я или Ори успели что-то возразить, Сибрук быстро похромал в глубину двора и тут же вернулся, таща на буксире Марилену, испуганно прижимавшую к себе альбом с набросками.

— Вот кто вам нужен! Выбирайте! Что, до сих пор не дошло? — тяжело вздохнув, Старый Шкипер посмотрел на небо, бормоча что-то неразборчиво-нецензурное, отобрал у Марилены альбом, раскрыл его и сунул мне в руки. После чего развернулся и заорал: — Френсис! Тащи сюда свои кости!

Альбом с набросками почему-то показался мне тяжёлым и горячим. Острожное, чтобы не размазать уголь, я раскрыла его и начала вглядываться в рисунки. На первом варианте катер выглядел крепким и упрямым, почти как гномская вагонетка, только с нелепо торчавшими по сторонам крыльями, куцым хвостом и пропеллером. Второй уже вытянулся в длину, заострился, став более… хищным? Нос третьего изогнулся вверх, живо напомнив мне наши «лебединые» корабли… а также скептическое мнение профессора о них.

Я пролистнула несколько страниц, прежде чем глаза «зацепились» за один из набросков. Этот вариант выглядел… текучим? Вытянутая носовая часть, с забавными крылышками, похожими на севшую бабочку. В этом рисунке не чувствовалось угловатой гномской основательности, зато в нем имелось что-то напоминавшее рыбу, не ленивое озерное существо, а стремительную тень в морской синеве… и несущуюся по лесу лань, когда она вытянулась в прыжке.

— Этот? — заглянул мне через плечо Хэмвен. — Интересно… а почему выбрали его?

— Он тут… красивый.

Грориссон тоже присоединился к разглядыванию рисунка, одновременно пытаясь вытереть руки тряпкой. Получалось не очень, после дня лежания в замковом дворе ткань уже давно стала самостоятельным видом грязи.

— В этом варианте получается меньше полезного пространства внутри, — заметил он. — И передняя часть такой формы… склепать-то мы склепаем. Но с точки зрения прочности я бы предпочел что-ничуть другое.

— Мы проектируем не таранный броненосец, — возразил профессор, — а для маневрирования, даже гоночного, жесткости конструкции хватит. Но меня смущает форма борта…

— Надо пустить изгиб, как от нашей смеси, — вылезший откуда-то снизу Тайлер провел пальцем по рисунку, оставляя жирный темный зигзаг, — Ори, вы ведь сможете?

— Ори все сможет, — проворчал Грориссон, — так что не стесняйтесь, придумывайте самую заковыристую форму. Выточим, состыкуем, залакируем…

— Тогда делаем этот! — решительно произнес Джон Сибрук. — Времени-то и впрямь не очень. А кораблик очень даже ничего выглядит. Непривычно, но, если он и впрямь будет порхать, как бабочка, я ему заранее все прощаю!

— Позволь, Джон, — вскинулся профессор, — но так же… антинаучно! Мы тратим столько сил и времени, чтобы выяснить оптимальную форму, а ты предлагаешь выбрать, основываясь… на чем⁈ «Он красивый»?

— Френсис, послушай, — Старый Шкипер опустил руку на плечо профессора, — мы все ценим твои усилия, твой вклад и отдельно, твой выдающийся перфекционизм. Не сомневаюсь, будь у тебя год, а лучше, три, ты бы «вылизал» это катер так, чтобы воздух перед ним сам собой раздвигался в стороны, как у смазливого юнги… в общем, у нас нет года.

— Это не повод, — профессор дернул плечом, но Сибрук держал его крепко, — хвататься за первый же вариант просто потому…

— Остынь, Фрэнси. Хочешь, почирикаю на твоем птичьем? Мисс Нортвуд интуитивно визуализировала наблюдения по нитям и маслу в потоке. Так для тебя лучше звучит?

— И получилось красиво, — добавила осмелевшая Марилена. — Мне тоже этот вариант нравится.

— «Красиво» и «нравится», это не научные доводы, — пробурчал Хэмвен. — А какие-то… эльфийские.

— Так разве это плохо? — удивленно посмотрел на него Старый Шкипер. — Отлично же. Выиграем гонку, от заказчиков отбоя не будет! Эльфийское нынче в моде.

* * *

Как известно, вид работающего гнома вызывает радость и меланхолию. Радость у тех, кто планирует воспользоваться трудами его работы, а меланхолию у всех прочих, остро понимающих: сравниться с подгорными коротышками по трудоспособности получится примерно никогда.

Сейчас я все же относилась больше к первой категории, чем ко второй. К тому же, после ночи непрерывной работы даже гномы выглядели немного вялыми. Исключение представлял Том Тайлер, с утра принудительно посланный вздремнуть