Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

Глава 19

В которой Фейри Грин занимает чужое место

На пастбище пахло… коровами. Мокрой шерстью, навозом, глиной, растоптанной копытами сырой травой со слабой нотой теплого молока. Затем в очередной раз переменивший направление ветер принес порцию деревенского дыма, с едким запахом дешевого угля.

Позади, в котле, что-то шумного забурило. Глухо выругался Тайлер, одна из коров подняла голову, посмотрела на катер большими влажными глазищами, мотнула головой, звякнув колокольчиком и снова вернулась к пережевыванию травы. Две другие не удостоили нас даже такой порции внимания.

— Мне спускать пары? — хрипло спросила переговорная трубка. — Или сейчас полетим дальше?

— Сейчас полетим, — отозвался лейтенант, — просто надо кое-что сделать, быстро.

— Почему мы приземлились? — решилась я на вопрос. — Что-то сломалось?

— Можно сказать и так, — Аллан принялся расстегивать ремень. — Фейри, меняемся местами.

В первый момент я посчитала эту фразу за очередной образчик странного человеческого юмора и даже улыбнулась. Но лейтенант выглядел совершенно серьезным.

— Давай, Фейри.

— Но… я же не умею управлять катером.

— Таким катером управлять никто не умеет, — О'Шиннах выпрямился и с явным наслаждением вытянул руки в стороны, — он пока первый и единственный в своем роде. Фейри, я еще в «мореходке» летал на парусных «досках», потом несколько лет командовал воздушной шхуной в южных колониях и до сегодняшнего дня считал, что чувствую воздух… ну, довольно неплохо. Но у тебя… ты просто видишь воздушные потоки, сквозь которые мы летим.

— Наверное, но… я же могу говорить о них! У нас ведь уже начало получаться!

— Не выйдет, — нагнувшись, Аллан принялся расстегивать мой ремень, — слишком долго… и я все равно не увижу воздух твоими глазами. На моей старой шхуне могло бы сработать, маневры на паруснике дело не быстрое. А у гоночного катера на сложной трассе значение будет иметь каждое мгновение и каждый дюйм. Поэтому ты, — лейтенант схватил меня за бока и выдернул из кресла штурмана, словно морковку с грядки, — будешь разбираться с управлением. Со своей стороны, — хитро прищурившись, добавил Аллан, — я избавлю тебя от страданий с картой, хронометром, азимутальным кругом и секстантом.

Последняя фраза заставила меня серьезно задуматься. До неё я собиралась всячески сопротивляться очередной дурацкой человеческой идее. Сначала как подобает юной аранийской леди, то есть визгом, писком и беспорядочным размахиванием ручонками. Если не поможет, использовать немного эльфийского знания людской анатомии. Хороший тычок в солнечное сплетение даже очень агрессивно настроенному человеку замечательно прививает склонность к миролюбию и самосозерцанию. Но теперь… погрызть гранит науки навигации я уже попробовала, на вкус он оказался еще хуже, чем выглядел. Врожденное умение прокладывать маршрут сквозь кроны мэллорнов плохо работало над голыми людскими равнинами, а над морем впадало в панику и отчаянье. А в Королевских воздушных гонках же, как я теперь уже выяснила, короткие извилистые этапы чередовали с длинными перелетами.

Правда, вид из пилотского креслица вгонял меня примерно в те же состояния, что и морская равнина. Ручек, рычагов и прочих дергательно-хватательных приспособлений вокруг торчало явно больше, чем потребовалось бы даже осьминогу. Педали гномы ставили явно в расчете на свои ноги, не думая о более длинных существах. Выпуклые глаза циферблатов смотрели на меня еще презрительней давешней коровы.

— Штурвал, кейворитные решетки, указатель тяги для машинного, — перечислил Аллан, поочерёдно тыкая в указанные предметы. — Три твоих первых шарика для жонглирования. Научишься летать с ними, пойдем дальше. Решетки пока двигай только вместе, играть с ними раздельно попробуем потом. Педали помогают на резких маневрах, но пока думай о них как о способе умереть сложно. Готова попробовать?

— Нет!

Осторожно накрыв мою руку своей, О'Шиннах двинул рычаг носовой кейворитной решетки. Катер немедленно начал задирать нос, я быстро передвинула второй рычажок, заставив коров и забор провалиться куда-то вниз. Кажется, сейчас мы поднимались даже стремительней, чем при старте в замке.

— Достаточно высоты, — по-прежнему держа меня за руку, Аллан перенес наши ладони к рукоятке тяги. — Начни с «малый вперед» и прибавляй понемногу.

Ручка передвинулась вперед с коротким звоном, от которого я дернулась и попыталась выпрыгнуть из кресла. Позади начали раскручиваться пропеллеры, катер неторопливо двинулся вперед, сквозь воздух, ставший вдруг чужим, враждебным и непонятным.

— Увидишь, у тебя получи… — договорить лейтенанту не позволил внезапно налетевший порыв, который заставил нас поднять нос, развернул боком и едва не опрокинул.

А я его даже не увидела.

— Получится⁈

— Внезапный шквал может прилететь в любой момент, — возразил Аллан, — даже крейсера иной раз переворачивает вверх тормашками. Прибавь ходу, до среднего. Курс на северо-северо-восток.

— Лучше пальцем покажи.

— Сразу за деревней, пригорок с кривым деревом.

— Оно разбито молнией, — я осторожно взялась за штурвал. Рукоятки показались неприятно холодными, проскальзывая между пальцами, словно мелкая рыбешка. Хотя штурвал деревянный, с металлическими рычагами будет еще хуже.

Мир, еще недавно такой огромный и разный, сейчас для меня сжался до нескольких предметов. Штурвал, кейворитные решетки, указатель тяги… даже запахи со звуками ощущались как сквозь давешние ватные затычки, причем не только ушах, но и в носу. И ритмичное пыхтение паровой машины больше воспринималось вибраций от сиденья, чем звуком. Так, рукоятку до «средних ход», начать крутить штурвал…

Нос повело вправо… слишком сильно, пришлось раскрутить штурвал в обратную сторону, но и теперь нос проскочил мимо дерева.

— Не так резко. Ты перекручиваешь и тебе приходится исправлять, а исправляешь ты снова сильнее, чем надо. Дозируй усилие и дожидайся реакции на прошлое, прежде чем дергаться снова.

— У меня не получается.

— У всех сначала не получается. Ветер слева!

Приближение этого порыва я даже успела заметить — по волне пригибаемой травы и разорванным струйкам дыма из деревенских труб. Вот сообразить, что нужно сделать и тем более, успеть совершить это «что-то» уже не получилось. Катер подкинуло вверх, снова развернуло боком, потащило…

— Лево руля! — не дождавшись моей реакции, Аллан сам крутанул штурвал.

— Такие волны, что на воде, что в небе, лучше принимать на остром угле.

— И ты её заметил даже раньше меня, — с горечью произнесла я, — говорю, же плохой из меня пилот.

— Отличный из тебя пилот, — возразил О'Шиннах, — будет. Сейчас ты слишком сосредоточилась на управлении катером, у тебя все внимание уходит на штурвал и рычаги. Попробуй отпустить себя, ты же эльф, нужные рефлексы у тебя наверняка есть.

— Если кто-то забыл, эльфы по небу не летают. И не вступают с техникой в… близкородственные отношения!

— А ты не воспринимай его как механизм, — неожиданно предложил человек, — представь себе зверя. Большого, могучего, со своим характером, привычками, слабостями. Поговори с ним…

— Что?