Молчаливые секреты - Александра Флинт

Она выжидающе смотрела на мое лицо, закрывая глаза от солнца.

Я вздохнул.

– Только, пожалуйста, не закрывайся от меня, когда тебя явно что-то беспокоит. Вокруг нас происходит слишком многое. Мы еле-еле справляемся.

– Ты разве не говорил, что этого достаточно?

Иногда я ненавидел себя за поспешные высказывания, которые каждый раз возвращались ко мне, подобно бумерангу.

– Ты знаешь, о чем я. Реми, то, что произошло в Риме… то, что Нова и Зелла внезапно объявились там…

– Дело не в этом, – тихо произнесла она и снова обратила взор к реке. Там в некотором отдалении находился Дом Инвалидов и широкая лужайка перед ним. – То есть да, было ужасно страшно что-то красть, а потом еще и ты ушел, и я не знала, они тебя… – Реми закашлялась и потянула за маленькую золотую шестеренку, висевшую на шее. Я снова отметил, как эта подвеска, которую она носила и раньше, соответствовала ее настоящему происхождению. – Но об этом не буду говорить.

– Что такое?

Взгляд ее зеленых глаз снова остановился на мне и на целое мгновение задержался на заклеенной ране на виске, потом едва заметно она покачала головой.

– Ты решишь, что я свихнулась:

– Реми, я уже сказал тебе, что не стану тебя осуждать, и это до сих пор так. Поверь мне, весь мой мир олицетворяет собой безумие. – Она понятия не имела, что скрывалось за моими словами. Что я сам скрывал от Писателей миров, потому что страшился еще одной стороны своего дара.

На ее губах появилась слабая улыбка, а плечи немного расслабились.

– У меня такое чувство, что я теряю разум, Зим. – Ее слова были лишь хриплым шепотом. – С той ночи, как я открыла шкатулку…

– Что именно произошло?

– Меня разбудило жужжание, оно походило на электрический шум линии электропередач прямо в моем теле, и из всего этого… появились слова. Я слышала, как шкатулка шепчет… – Она решительно выдохнула. – Знаю, как все это выглядит, но шепот рассказал мне, как мне ее открыть. Это была не настоящая речь, не совсем слоги, скорее… картинки. Я увидела шкатулку изнутри, механизм замка, смогла мысленно просмотреть разные слои и узнать, почему они застряли. В чем проблема, и потом… я ее открыла, ответив ей. Замок исправился под моими пальцами… – Реми замолчала и повернула ко мне голову. – С тех пор я слышу его постоянно. Тот шепот. Особенно в Подземелье. Оглушающий шепот.

Я задумчиво провел рукой по подбородку и кивнул. Кассандра, наша последняя Рипари, мало что рассказывала о своем даре. За эти годы я много раз становился свидетелем проявления ее способностей, когда она голыми руками что-то ремонтировала, словно лишь поговорив с вещами, могла мысленно их исцелить. Как-то раз я спросил об этом отца, но он тоже не смог мне нормально объяснить, помимо того, что Кассандра была одной из самых сильных Рипари, о которых он слышал.

– Я схожу с ума?

– Нет, Реми, – тут же ответил я, встав перед ней. – Это лишь подтверждает, что ты намного сильнее, чем мы предполагали. Я не в курсе всех тайн Рипари, но знаю, что то, что ты сделала, указывает на большую силу. У нас, Писателей миров, происходит нечто подобное: после инициации в первый раз проявляется дар. Внезапно освоить все языки – очень тяжело, как и нести в себе все знания о Мондии и при этом быть способными сказать, какая книга на какой полке находится и какое влияние она оказала на мир. Это сложно описать, но все это знание требует очень много сил и энергии, и иногда это изматывает. Но как только ты примешь этот дар и узнаешь, как использовать его осознанно и отключать, он станет частью тебя самого. Словно сердцебиение. – Я сглотнул, заметив ее напряженный взгляд, и невольно подумал о другой своей способности – о способности видеть слова – и решительно отогнал эти мысли. – Говоришь, в Подземелье шепот особенно громкий?

Арамена слегка наклонила подбородок.

– Словно кто-то кричит в моей голове. И правда мучительно.

– Не уверен, но могу предположить, что ты слышала сердцевину Мондии. В конце концов она является источником твоего дара. Она зовет тебя.

– Но я не понимаю, что она говорит.

– Пока нет, Реми. Вполне возможно, что сначала тебе нужно войти в Библиотеку, чтобы выучить ее язык. Так со всеми нами. Во время инициации мы впервые переступаем порог Мондии и отдаем немного крови в ее систему кровообращения, чтобы они смешались. Чтобы возникло единство. Затем мы получаем Сигно, созданный чернилами ее часового механизма. Ее кровью. Таким образом создается связь, дающая нам право входить в Библиотеку и открывающая нам тайны. Связь на всю жизнь.

– Звучит невероятно.

– Возможно, потому что это загадка, которую мы до сих пор не разгадали. – Я улыбаюсь уголком рта и легонько толкаю Реми. – Пойдем.

– Назад? – Ее глаза широко распахиваются.

– Нет, у нас есть немного времени, и пока мой отец и дядя Корбин еще не составили подробный план, они не отпустят нас в Шотландию. Тем более что солнце нам полезно, – ответил я как можно более расслабленно. Груз на моих плечах был таким же тяжелым, как и раньше, мысли о состоянии мира весили много тонн, но меня не покидало ощущение, что нам нужен этот момент. Мгновение, когда мы нажмем на паузу, даже если это не изменит реальность.

Мы вместе прошли мимо Большого Дворца, а потом по маленьким улицам восьмого округа в сторону Триумфальной арки. Из-за прекрасной летней погоды на улицу высыпало большое количество людей, кафе с маленькими столиками на тротуарах, как правило, выставленные в сторону улицы, чтобы можно было наблюдать за прохожими, были заполнены, и помимо привычных туристов я снова и снова замечал местных. Чем глубже мы погружались в суету города, тем расслабленнее казалась Реми. Она уже не так часто оборачивалась, меньше остерегалась и наслаждалась, как и я, тем, что мы стали частью толпы. Она стала одной из многих, хотя была далеко не обычна. Я все чаще ловил себя на том, что бросал на нее взгляды исподтишка, в попытке удостовериться, что она не «закрылась» снова и не погрузилась в свои мысли, но вместо этого сталкивался с яркой зеленью глаз, которая восторженно впитывала в себя окружение. Растворялась в нем. И это что-то со мной творило.

– Люблю лето в Париже, – сказала она, когда мы повернули на улицу, в конце которой виднелась Триумфальная арка. Вокруг в воздухе витали разговоры, я различил приблизительно двадцать три разных языка.