Молчаливые секреты - Александра Флинт

– Почему?

Реми удивленно взглянула на меня.

– Кафе, жизнь, выливающаяся наружу, цветы, хаос и иногда даже туристы, рассматривающие наш город с совершенно иной точки зрения. Мы с Нинетт однажды провели целый день, следуя за парочкой из Чили, потому что они позволили нам взглянуть на Париж иначе, их глазами. – При упоминании ее лучшей подруги лицо Реми на мгновение потемнело.

– Ты написала своей семье?

– Я отправила им несколько твоих фотографий из Лондона. Родители и Эстер радуются, но Нинни… она обижается. И не верит мне. Все только хуже.

– Мне жаль, что тебе приходится ей лгать.

Мы остановились на красном светофоре и наблюдали за хаосом огромного кругового движения на площади Шарля де Голля, посреди которой стояла Триумфальная арка. Мне все еще казалось удивительным, что несчастные случаи не происходят здесь каждую секунду. От одного только наблюдения становилось не по себе.

– Что с тобой? – спросила Реми. – Каким ты видишь Париж?

Мне не хотелось покупаться на внезапную смену темы, но, в конце концов, это дело Реми. Она решала, о чем говорить, и ее семья была личным делом. Мы вместе пересекли улицу и решили отправиться в спокойный Шестнадцатый округ.

– Я здесь родился, бо́льшую часть времени провел в этом городе, но меня почему-то всегда тянуло в другое место.

На ее губах заиграла знающая улыбка.

– Лондон?

– Кроме прочего, да. Моему клану не нравится, что я столько времени провожу в столице Англии, учитывая, что Нова устроили там свое логово. В течение нашего обучения Писателей миров мы ездим по бесчисленным городам, отправляемся с другими на разные миссии, чтобы вернуть в Мондию недостающие книги, и видим так много разных мест в мире. Но с Лондоном все было по-другому. Он никогда не казался промежуточной станцией.

– Возможно, когда-нибудь я действительно приеду в Лондон, и он не будет фальшивым алиби ради спасения мира. – В ее словах звучала горечь, но я слышал и веселье.

– Знаешь, Эдинбург неплох. И кто знает, возможно, потом мы поедем и в Лондон.

– Это мы узнаем только тогда, когда найдем это зловещее перо, – ответила Реми и обогнула велосипедиста, который решил ехать по тротуару.

Я молча согласился с ней. Как оказалось, само руководство было загадкой, которая открывала столько, сколько было необходимо на данный момент. В нашем случае это означало, что мы знали следующую цель – Эдинбург – и знали, что нужно там найти перо знаменитого писателя.

Руководство, которое мы нашли в Риме (я все еще пытался не говорить о краже, пусть даже мнение Реми отличалось), не было списком указаний в привычном смысле слова. Несмотря на наши ожидания, в шкатулке не было сложенных записок, а лишь чистый кубик, покрытый чем-то вроде пергамента. И едва Реми коснулась его в первый раз, как по волшебству появились вычурные буквы, дающие нам лишь немного информации о первой части ключа. Словно невидимая рука написала их прямо перед нашими глазами на пергаменте. Отец считал, что в кубике есть механизм, который раскрывает разную информацию, как только вблизи появляется соответствующий предмет. Благодаря дару Арамены, который она называет проклятием, мы знали, что он прав. Реми описала внутренности ничем не выделяющегося волшебного кубика как сложный механизм включения, состоящий из разных ступеней, которые нужно активировать. Как именно это должно произойти, она не поняла. Как бы часто ни крутила кубик в руках и ни смотрела на него.

Я знал, что это ее раздражало, но сейчас было важно, что мы получили всю нужную информацию: первая часть ключа являлась пером знаменитого поэта и писателя Дункана Бана Макинтайра[61], похороненного на кладбище Грейфраерс.

Что будет дальше, на данный момент оставалось тайной. Еще одна тайна, которую я проклинал. Я знал такой тип записей, это походило на записи Писателей миров, и, к сожалению, я знал, что эту загадку не обойти. Даже мой необычный дар ничем мне не помог, когда «руководство» оказалось кубиком со скрытыми сторонами. Никаких возникающих образов, никаких других объяснений.

Рядом со мной раздалось тихое урчание, и Реми неловко положила руку на живот.

– Pardon[62], я… особо ничего сегодня не ела.

Это я заметил еще в Риме. Хотя мы заказали в обслуживании номеров внушительный завтрак, Реми выпила лишь кофе и съела жалкий кусочек хлеба.

– Дело в шепоте?

– В том числе.

– Ты его и сейчас слышишь?

Реми посмотрела на носы своих черных туфель.

– Он тише, чем в Подземелье, но да. И как только я сосредоточусь на нем, то начинаю понимать.

– Объяснишь мне? – Наши взгляды встретились, и потом она задумчиво кивнула.

– Такое ощущение, словно все приборы, все замки и механизмы вокруг нас имеют частоту. Как в случае радио, но звучит так, словно все передатчики включились одновременно. От этого болит голова. – Я легонько коснулся ее руки, чтобы повести ее в другом направлении, а потом она продолжила: – Возможно, я могу как-то этим управлять, но сейчас это настоящая тарабарщина, нужно выбирать свою частоту. Чаще всего она от меня ускользает, но иногда остается на достаточно долгое время, чтобы понять ее. Тогда из шепота появляются образы. Как, например, с тем автомобилем впереди. – Она показала на синий «Пежо», который уже проехал по Площади де Мексико. – Думаю, скоро загорится сигнальная лампочка, потому что один из ремней в двигателе вот-вот порвется.

Я удивленно уставился на нее.

– Ты это услышала?

– Поверь, я тоже задаюсь этим вопросом, – вздохнув, она убрала пряди, упавшие на лицо. – Создается впечатление, что я действительно схожу с ума. Со всеми этими голосами, которые и настоящими-то не являются и существуют только в моей голове. Хотелось бы мне… спросить кого-то об этом. Кого-то, похожего на меня.

Следуя какому-то импульсу, я схватил ее за запястье, останавливая на полпути к Площади Трокадеро.

– Мы найдем ответы, Реми. В Мондии хранится много знаний о Рипари. Как только мы отыщем путь туда, то проясним все вопросы.

– Их множество, так что будь осторожнее с тем, что обещаешь, Зим.

– У меня фотографическая память, забыла уже? Мировая библиотека – карман моей жилетки. Мы найдем все ответы на твои вопросы, Реми, все, – повторил я и твердо посмотрел ей в глаза.

Ее щеки слегка покраснели, и потом на губах снова появилась легкая полуулыбка.

– Спасибо.

Еще мгновение я рассматривал ее лицо и что на нем было написано, а потом быстро отвернулся и взглянул на площадь перед нами, откуда открывался отличный вид на Эйфелеву башню.

– А сейчас нужно хорошенько поесть, прежде чем начать разгадывать следующую загадку.

– В одном из самых туристических и заполненных людьми кафе города?

Не останавливаясь,