Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

Торвейг же направилась в гавань. Поглазела на три драккара с убранными парусами. У всех трех форштевни были пусты, с них не скалились свирепые резные драконы. И то верно, в Хедебю эти викинги явились с миром. Воин, оставленный приглядывать за кораблями, смерил берсерку подозрительным взглядом: чего эта рыжая тут крутится? И одета по-мужски. В безоружной Торвейг все равно угадывалась воинская стать.

Девушка задумчиво потопталась рядом с крутобоким купеческим кнорром. Два дюжих работника как раз начали разгрузку. Помощь им явно не требовалась: споро наладили мостки и принялись таскать увесистые тюки. Сам торговец тоже не гнушался работой – легко взбежал по сходням, нырнул в трюм, выкатил залитый воском бочонок. Торвейг покривилась, вспомнив толстое брюхо Сигвата-ярла. Сосед носил его с гордостью, с какой иные носят боевые шрамы.

Услышав крики, Торвейг повернулась: двое мужчин азартно боролись на поясах. Тягали один другого, пыхтя от натуги, собравшиеся в кружок зрители подбадривали каждый своего. Наконец кудрявый бородач в щегольских красных сапожках взял верх: могучим рывком дернул противника на себя и опрокинул. Торвейг обрадовалась почти так же сильно, как победитель: его торжествующий рев был похож на брачный крик сохатого.

Остановившись за спинами зрителей, Торвейг разглядывала бойца: ох, силен, похоже. Ростом не уступит тому же Торгриму, но юношеской легкостью движений бородач похвастаться не мог. Силой, конечно, был рад помериться с кем угодно… вот и спытаем.

Удачливый борец, похоже, был из данов. Торвейг с трудом разбирала его выговор, но поняла, что бородач собирается теперь встретиться с неким Большим Асбьёрном. Его хлопали по плечам и обещали поставить денег. Победитель осушил поднесенный рог с пивом, самодовольно улыбнулся. Торвейг решила действовать.

– Прежде чем схватиться с Большим Асбьёрном, попробуй-ка одолеть меня! – дерзко заявила дочь Рагнара.

Мужчины захохотали. Что ж, ожидаемо.

– Если не трусишь, конечно, – дождавшись, когда все отсмеются, присовокупила Торвейг.

– Шла бы ты, девка, домой да бралась за крючок и веретено. Ишь, вырядилась!

– Значит, трусишь, – сделала вывод берсерка.

Смешки смолкли. Зарвавшуюся девицу следовало вразумить. Среди бела дня обвиняет уважаемого воина из хирда ярла Хальвдана в трусости!

– Давно пониже спины не получала? – рявкнул разозлившийся бородач.

Он нацелился было схватить Торвейг за косу, но берсерка уклонилась, шагнула вправо, быстро поставила подножку, да еще и подтолкнула. Увлекаемый собственным весом, мужик начал валиться вперед. Упал, конечно. Но мягко, перекатом. Встал, с достоинством отряхнул нарядную суконную рубаху, щедро украшенную вышивкой, грозно глянул на зрителей, те поспешно погасили улыбки.

– Добро, девка, – буркнул он. – Поборемся. Что дашь мне, если проиграешь?

– Четверть марки, – не моргнув глазом соврала Торвейг. – Серебром. А ты?

– Ну, и я тогда четверть. Серебром.

Народу прибавилось. Подтянулся давешний викинг, стороживший драккары. С палубы кнорра сошел купец, закончивший пересчитывать свой товар, поощрительно улыбнулся Торвейг.

– А что, добрые люди, я бы поставил полмарки на эту рыжую валькирию. Дело верное!

– Так уж и полмарки!

– Велика твоя щедрость, купец! Верно, дела идут неплохо?

– Милостью Фрейра, не жалуюсь, – усмехнулся в бороду торговый человек.

– Я поставлю на Хрута, сына Хрута. Давай, покажи ей!

– И я тоже. Восьмушку.

– Тю, восьмушку! Четверть!

– Не подведи нас, Хрут!

Торвейг с большим удовольствием поставила бы на саму себя, но денег не было. Берсерка скрипнула зубами, вспомнив срезанный кошелек.

Хрут тем временем решил бороться всерьез: снял нарядную верхнюю рубаху, разулся, потуже затянул широкий кожаный пояс. Торвейг подкатала рукава. Вспомнила, как в Винтерхейме против нее рисковал выходить один лишь Торгрим. Вигмарр еще, конечно, он вообще ничего не боялся, Торвейг щадила брата. Кузнец иное дело – с ним девушка всегда билась в полную силу. Только иной раз возникало чувство, что это он щадил берсерку.

В борьбе на поясах самое главное – твердо стоять на ногах. Ну и глядеть в оба, ловить малейшее движение соперника. Чуть зазеваешься – тут тебя и свалят.

Торвейг приняла из чьих-то рук пояс, перетянула себя повыше бедер, отбросила косы за спину. Радуясь нежданному развлечению, народ азартно бился об заклад. На Торвейг поставили двое: проигравший Хруту поединок рыжеусый мужик и веселый купец. Он еще и подмигнул Торвейг: давай, мол, не подкачай.

Хрут сразу плотно сграбастал ее за пояс своей лапищей, не тратя времени зря, рванул на себя. Берсерка устояла. В такие моменты она всегда представляла, как ноги ее корнями врастают в землю, глубоко, как у столетнего дерева. Легко ли опрокинуть дуб, выросший, скажем, на морском побережье, что привык цепляться за просоленную каменистую почву?

Датский викинг раз за разом тянул Торвейг на себя, но рывки становились все слабее. Зрители ухмылялись, Хрут багровел от натуги. Он начал злиться: что-то было не так. Девка здоровая и рослая, верно, так и он не слабак! А рыжая будто весит как турица! Хоть бы одну ногу оторвала от земли. И хватка ее крепкая, словно капкан.

Дождавшись, когда бородач выдохнется от собственных усилий, Торвейг резко дернула его вправо, развернувшись в бедрах. Застигнутый врасплох, Хрут повалился, как срезанный серпом колос. Торгрим-кузнец так часто делал: дожидался, когда Торвейг, взмокшая и красная от злости, чуть зазевается, – и отправлял ее на землю одним точным броском. Торвейг помнила, как ненавидела его в эти минуты… Но сейчас наука пригодилась.

Хрут тяжело поднялся. Рожа у него была кислая, но воин попытался улыбнуться.

– Сильна ты!

– Да, – не стала спорить Торвейг. – Но и ты устал.

Дан махнул рукой, нечего его утешать, не маленький, чай. Зазвенело серебро: проигравшие чесали в затылках, неохотно расставаясь с монетами и рублеными кусочками. Торговый гость, выручивший целую марку сверх своей ставки, протянул горсть серебра Торвейг.

– Держи, валькирия. Заработала!

Берсерка, не чинясь, подставила ладонь. Теперь можно схватиться с этим, как его там… про которого говорил Хрут.

– Поставишь на меня еще раз?

– А поставлю, – ухмыльнулся довольный купец. – Удача любит щедрых.

– Я тоже поставлю, – пробурчал в бороду Хрут. – Хотя Большой Асбьёрн еще никому не проигрывал.

– Может, настало время? – не унимался купец. – Вот хоть бы и ей.

– Это он с Торгримом нашим не встречался. То-то ребра затрещали бы! – ввернула Торвейг.

Купец тем временем приглядывался к Торвейг. Пару лет назад он был в Рогаланде и слышал, что у местного ярла подрастает дочь-берсерка. Юная девица, могучая, как самый грозный воин. Не она ли? Вот и руки, каких не бывает у простых девушек, привычные к оружию: жесткие, с мелкими шрамами.

– Я Харри, сын Хвитлейфа. – Он приветливо наклонил голову. – А тебя как величать?

– Торвейг Рагнарсдоттир.

– Далеко ли стоит двор твоего отца?

– Далеко. В Рогаланде. Мой отец – ярл. У него три корабля и больше сотни воинов!

Верно, не врали люди. Та самая девица из Рогаланда. Чудеса, да