Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

Харри-купец давно ездил по свету и уже отвык удивляться. С какими только людьми не сводила его судьба! Взять Сигвата-ярла. Из того же самого Рогаланда. Когда буря погубила его первые два корабля, доверху нагруженные товарами, кто, как не отец Харри, ссудил молодого купца золотом? Прошло пять лет, Сигват расторговался и честно вернул долг. А когда помощь потребовалась самому Харри – викинги-эсты потребовали выкуп за попавшего в плен сына, – Сигват отказал. Дела, мол, идут хуже некуда. Харри торопился с выкупом, как мог, но все равно не успел: трехлетнего мальчишку продали на рабском торгу. Харри поклялся, что отыщет сына. Сейчас Свейну уже должно сравняться двенадцать, он почти мужчина.

Прошедшие годы не притупили обиды. Купец помнил, как бывший друг разводил руками и клялся, что нет ему удачи в торговле. Но три его малолетних дочери уже носили золотые броши, а на жене были украшения, каких не постыдилась бы и супруга конунга. Харри никогда больше не встречался с Сигватом. И хотел позабыть, что знаком с ним, да не получалось. Потому и не ездил в Рогаланд, только если по самой большой нужде.

Заметив, как помрачнело гладкое молодое лицо Харри, Торвейг встревожилась. В Винтерхейме неладно? Надо спытать Рансу. Случись что, финка бы сказала.

– Ты знаешь моего отца? Ярла Рагнара?

– Нет, не знаю. Но слышал о нем.

Торвейг поднесли большой рог со свежим пивом. Берсерка осушила его под одобрительные крики мужчин. Каждый уже предвкушал, что будет вечером рассказывать, как здоровяк Хрут уступил девчонке. Если она еще и Асбьёрна одолеет…

Потом они все вместе пошли на торговую площадь. Народу было не очень много, хотя день выдался ясным и свежим.

Нашли Асбьёрна. Он не зря прозывался Большим. Стоя в толпе, мог запросто смотреть поверх чужих голов. А еще у Асбьёрна были самые длинные руки, какие Торвейг видела, свисали чуть ли не до колен. Он выглядел на редкость нескладным: сутулый, большеголовый, с толстой, как у кабана, шеей, но впечатление было обманчивым. Длинные мозолистые руки Асбьёрна могли ворочать тяжеленное весло и ломать кости, тело его было сильным и крепким, да и двигался великан по-кошачьи стремительно и легко. Он с удивлением уставился на Торвейг, когда Хрут растолковал, что к чему.

Харри решил взять дело в свои руки. Он легко вскочил на бочку и заливисто свистнул в два пальца. Дождавшись, когда все головы повернутся в нужную сторону, купец предложил желающим побиться об заклад: вот эта рыжая девица из Рогаланда против хорошо всем известного Большого Асбьёрна. Он лично ставит на победу Торвейг Рагнарсдоттир целую марку. Полновесным серебром.

Поднялся шум. Радуясь привалившему развлечению, народ окружил борцов. Торвейг поспешно сунула свое серебро обратно Харри. Купец быстро считал, делая пометки на куске тонкой бересты, которую он вытащил из кошеля.

– Смотри, Торвейг. Если победишь, получишь марку с четвертью.

Торвейг очень хотелось получить марку с четвертью. Она несокрушимо верила в собственную силу. Рансу-финка говорила, что Торвейг такая могучая, потому что в ней две крови, две жизни: девушки и медведицы. И убить ее поэтому сложно. Торвейг выживет, даже получив смертельную рану… по крайней мере один раз. Вот как наградили ее боги!

В маленьких глазках Асбьёрна зажглось любопытство. Он с хрустом потянулся, размял руки и плечи. Принесли пояса из толстенной вареной кожи.

Зрители образовали круг. Торвейг встала напротив соперника, он тряхнул ее руку. Борьба должна быть честной. Асбьёрн сразу же схватил ее своими длинными руками, резко толкнул. Он явно не привык долго размышлять, навалился всей своей силищей. Торвейг только охнула. Пришлось сместиться на несколько шагов. Она стояла как врытая против Хрута, но здесь, как и с Торгримом, надо было двигаться, иначе упадешь.

Торвейг, в свою очередь, тоже попыталась опрокинуть Асбьёрна, но не возмогла, уж больно он был тяжел. Великан топтался на одном месте, Торвейг видела его ступни, огромные, как лыжи. Асбьёрн запыхтел, снова начал давить. И тут одновременно с двух сторон заорали:

– Братоубийца! Торвейг – братоубийца!

Этот крик обжег берсерку ударом кнута, она оступилась, качнулась… Большой Асбьёрн сделал подсечку, дернул Торвейг в сторону – и метнул ее на тесаные бревна мостовой! Девушка проехалась щекой по твердым березовым доскам, не успела даже руки подставить.

Поставившие на Асбьёрна разразились радостными воплями. Купец Харри Хвитлейфссон раздосадованно крякнул.

– Почему ты назвал ее братоубийцей? – обратился он к одному из крикунов.

Невысокий рыжеватый молодец с мягкими, будто смазанными чертами лица и не думал отпираться.

– А ты будто не слышал, купец? Эта девка – вне закона. Она убила своего брата, Вигмарра Рагнарссона!

– Медведицей скидывается! – другой голос.

– Это она, точно! Торвейг, дочь Рагнара!

– Убийца!

– Колдовство! – чей-то истошный крик.

– Взять ее!

Торвейг медленно поднялась, утирая кровь с содранной щеки. Видно, до Хедебю дошли вести о ее изгнании. Дурные вести всегда разносятся быстро.

Меж тем народ входил в раж. Сверкнули обнаженные клинки. Безоружная Торвейг попятилась, затравленно оглянулась. Нет, бежать некуда. За спиной – прилавки с товаром. Справа и слева уже подходят. Что ж… Сначала она свалит вот этого, здорового, со шрамом на шее. Выхватит у него меч. И прорубит себе дорогу. Что она сделала всем этим людям, воинам и честным торговцам? Они только что ставили на нее деньги, поили пивом и радовались, когда Торвейг одолела Хрута. Вот и купец Харри уже не улыбается, смотрит с ужасом. Но хоть не рвется вместе со всеми ее убивать, и на том спасибо.

Берсерка прыгнула вперед, хлестнула по чьей-то руке, заехала кулаком в лицо, увернулась от тычка мечом. Благо в тесноте воину со шрамом было не размахнуться. Торвейг вцепилась в клинок, выдирая его из чужих пальцев, вырвала, отбила еще один выпад. Потом шарахнула по голове Большого Асбьёрна, понадеявшегося ее схватить, перепрыгнула через упавшего и вихрем понеслась по улице.

Бегала Торвейг не то чтобы очень быстро, но все же опередила преследователей. Чужой неудобный клинок оттягивал руку, мешал, но бросить его девушка не решалась. Ее сейчас догонят, а значит, придется биться. Почему в этот раз не пришла берсерочья ярость? Надо будет спросить у Рансу потом, не забыть…

Мастер-колесник вместе с работником как раз собирался чинить телегу, заменять треснувшую ось. Сначала он услышал крики, потом увидел высокую девку, за которой гнался народ. Раз бегут за ней, верно, провинилась? Может, украла чего? Оружия в руках Торвейг почтенный мастер не заметил. Крякнув, он поднял с земли новенькую ось, еще сырую, пахнущую лесным духом, – и швырнул ее под ноги Торвейг.

Берсерка упала на живот, выронила меч, да еще звонко приложилась лбом. Вскочила, помчалась дальше. Она не