Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

потом раскрыл секрет, да я не запомнил. Помню только, что Эгиль мог изготовить мазь, которая надежно защитит кожу от ожогов, яичный белок туда входит, а что еще, я позабыл…

Сидящая рядом с Торвейг Рансу слушала в оба уха. Вот оно что! Эгиль мог рассказать Мерет…

Торвейг пришла та же мысль, она переглянулась с финкой. Глаза засверкали, руки сжались в кулаки. Ну, Эгиль, как ты мог!.. Ух, как Торвейг разозлилась!

– У Торгрима кузня сгорела, – тихо сказала Рансу. – Неспроста ведь?

– Жалко, что Эгиль сам раньше умер, а не сгорел вместе со своей кузней, – пасмурно отозвалась подруга. – Ненавижу!

Ньял не встревал в разговор. Жевал себе тонко нарезанное мясо и думал о том, что впервые за последний год в его доме не пусто, и за столом сидят не двое, а семеро. Как положено за такое благодарить? Подумав, он сказал:

– Я стар, Торвейг, дочь Рагнара. Но пока живу, в этом доме тебе всегда будут рады. Маргит, должно быть, проживет еще много. Может, выйдет еще замуж. Я крепко накажу чтить мою волю…

– Я вне закона, – качнула головой Торвейг.

– Что мне закон… – Старик махнул рукой. – Будто мне есть чего бояться. Мой род угаснет…

– Не угаснет твой род. – Финка напряженно всматривалась в отекшее лицо Маргит. Та вскочила, ахнула, полные щеки заалели. Бирна улыбнулась, ее бабка одобрительно хмыкнула.

Пораженный Ньял воззрился на супругу.

– Это правда?

Маргит смущенно звякнула ключами на поясе.

– Милостью светлой Фрейи. Я боялась тебе говорить пока…

Ньял всем телом повернулся к финке.

– У меня будет еще один сын?!

– Я не знаю, – пожала плечами Рансу. – Я ведь не провидица. У тебя до сей поры рождались одни сыновья… но жили недолго.

– Если будет дочь, назову ее Торвейг! Пусть будет такой же отважной и могучей!

– Не получится, – вздохнула финка. – Таких, как Торвейг, больше не случится.

Тихоня Маргит пугливо взглянула на маленькую финку.

– Нам бы словечком перемолвиться…

Рансу уверенным движением нашарила свой короб с травами.

– Пойдем.

Бирна увязалась следом, ее бабка дремала, разомлев от очажного жара. Орм сидел тихо, боялся, что прогонят.

Ньял указал на него движением подбородка.

– Славный малец. Это же он примчался ко мне и все рассказал.

– А введи его в свой род, – предложила Торвейг. – Будет старшим братом твоему ребенку.

Ньялу эта мысль пришлась по душе.

– Ты как на это смотришь, паренек?

Орм выпрямился, расправил худенькие плечи.

– Я готов. Только ты дашь Бирне хорошее приданое, чтобы она могла выйти замуж.

– Каков, а? – Торвейг захохотала так, что пламя в очаге колыхнулось.

– Я согласен, – погладил бороду Ньял. – Ты, должно быть, купцом станешь.

– Нет. – Орм мотнул вихрастой головой. – Я стану воином. Как Торвейг! Непобедимым! И тоже стану помогать людям!

Торвейг усмехнулась, Ньял тоже.

– В былые времена, сказывают, были такие. Странствовали по свету и вступались за простых людей, наказывали обидчиков. Случалось, что гибли, а мы чтим их память.

– Нет, – покачала головой Торвейг. – Это не про меня. Я хочу когда-нибудь вернуться домой, потому что меня там ждут. И отомстить Мерет! Только… – она взглянула на старика, – зачем она все это затеяла, а? Эта змея жила в Винтерхейме с самого детства, матушка любила ее как родную! Да ее все любили!

Ньял прищурился:

– А ты?

– А что я, – буркнула Торвейг. – Мы мало разговаривали, подругами не были. Мы… разные очень.

И, поколебавшись, добавила:

– Я всегда хотела быть такой же красивой. До того, как стала берсеркой, конечно…

Старик понимающе кивнул:

– Красота, она не всегда в радость. Взять хоть Мерет твою. Может, вы ей какую обиду нанесли? Ты или братья?

– Да Виглаф с Вигмарром с нее пылинки сдували!

– Человеку не так просто решиться на предательство, – раздумчиво сказал Ньял. – Из-за выгоды или чтобы отомстить – да. Про Эйнари Финна, поди, слышала? Как он пытался отравить твоего отца?

Торвейг помнила эту историю. Силье рассказала ей и братьям. Если разобраться, матушка должна быть Эйнари этому благодарной. Накануне хольмганга (из Гардарики явилась отчаянная девка, говорят, из княжеской дружины, бросила отцу вызов) финн подлил Рагнару отравы. Могучий воин не умер, он приехал на остров и дрался в поединке, но девке удалось его ранить. Матушка выхаживала. И смогла понравиться Рагнару, он выздоровел и женился на ней.

Глава 10

Прожив день под гостеприимным кровом Ньяла, Торвейг и Рансу засобирались в дорогу. Чуть ли не на пороге их перехватил староста: он пришел во двор Ньяла не один. За спиной Кнута стояли чуть ли не все жители деревни. Помяв в руках шапку, староста заговорил. Таких удивительных речей Торвейг еще не слыхивала. Им, деревенским, стыдно, что они бросили без защиты Бирну с родичами, а потом толпой напали на Торвейг. Жестокий урок усвоен. Теперь они хотят знать, можно ли искупить вину.

Торвейг задумалась. А маленькая финка нашлась быстро.

– Сделайте так, добрые люди, чтобы отныне всякий путник находил у вас очаг и кров. Кто бы ни был, куда бы ни шел.

На прощанье Ньял спросил Торвейг, куда, мол, пойдешь. Берсерка собиралась в Гардарику. Очень ей хотелось посмотреть на Валдамара-конунга, на города с деревянными мостовыми, о которых толковал Кетиль. Слушала его, помнится, раскрыв рот от удивления, а теперь настало время самой взглянуть на заморские диковины. Торвейг прямо грезилось, что конунг русов возьмет ее в дружину, а девушка быстро стяжает великую славу. Слухи о непобедимой воительнице с севера дойдут, конечно, до Винтерхейма, и тогда…

Что «тогда», Торвейг не очень понимала. Дальше видения себя самой в блестящей кольчуге и шлеме с насечкой на борту корабля, что несет ее к родным берегам, мечты не простирались.

И еще – Торвейг знала – рано или поздно она снова встретится с Мерет. И убьет ее. И Торгрима тоже! А ведь дружили в детстве, сколько часов она провела в кузнице Эгиля. Понятно, кузнеца толкнула на предательство обида и зависть. Торвейг ведь одна могла одолеть его в поединке! Только вот берсерке иногда казалось, что Торгрим все же сильнее… Ничего, когда она вернется в блеске собственной доблести и славы, они поедут на остров. Как отец с той гардской воительницей. Торвейг будет благородной и даст Торгриму поединок, пусть защищает свою жалкую жизнь, если сможет!

– …найти Эйольва-сэконунга, – отвлек ее от размышлений голос Ньяла. – Думаю, он не откажется взять тебя на корабль.

– Почему?

– Потому что он тоже вне закона. Давно уже, лет двадцать. Еще были живы все мои сыновья, когда Эйольва изгнали за убийство. Он, говорят, наемничал у греков, потом вернулся и собрал свой хирд. Эйольв называет себя сэконунгом, морским вождем. У него нет дома на