Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

Тень скользнула к нему, и он, зажмурившись, по-детски закрыл лицо руками.

– Учитель!!!

– Минь Ли! – голос Цзэ Сюланя прорвался сквозь грохот боя. – Ты хотя бы меч подними!

Парень вздрогнул, все же поднимая меч. А потом закричал и побежал к Яо Вэньмину и Юнь Цзяо, без разбора размахивая клинком.

Яо Вэньмин, увидев это, с рыком вскочил на ноги. Игнорируя боль, он изо всех сил вонзил меч в спину тени, пригвоздив ее к земле. Та рассыпалась черным песком, но потом снова вылезла из щели в земле, целая и невредимая.

– Юнь Цзяо! Меч! – хрипло скомандовал Яо Вэньмин.

Девушка, с трудом поднявшись, схватила свое оружие. Замахнувшись, она снова ударила. В этот раз удар был точнее, но все еще слишком слабый. Тень легко вырвалась, будто ее и не задевали.

Линь Ян громко цыкнул, разрубая по три тени за раз. Но они восстанавливались, и это было бесполезно.

– Спиной друг к другу, – крикнул он ученикам. – И не разделяйтесь!

Яо Вэньмин тут же поспешил исполнить команду. Он схватил Юнь Цзяо за руку, грубо дернул к себе и прижался спиной к ее спине.

– Минь Ли, давай к нам! Быстрее!

Тот, исчерпав все свое мужество на пару джанов[18], с трудом заставил ноги двигаться, но все же дополз. Теперь они стояли втроем, образуя импровизированный треугольник. Мечи в их руках все еще дрожали, но были наготове.

Тени окружили их, но замедлились. Впервые за весь бой они не бросались слепо в атаку, видя троих заклинателей в одном месте.

И тут яркий свет озарил темный перекресток.

Ци Мин вышла вперед, меч ее сиял, словно был соткан из солнечных лучей. Она беспощадно, с заметным удовольствием в глазах разрубала тени. И они, шипя от света и боли, рассыпались окончательно, не смея больше вернуться.

Линь Ян опустил меч, когда понял, что все тени рванули к Ци Мин, а потом бегло осмотрел хозяина Туманного склона. Если не обращать внимания на окровавленную руку, висящую плетью, выглядел он вполне себе ничего.

Когда тени отступили, Минь Ли тут же выронил меч и рухнул на колени. Это было слишком! Он хотел отправиться в странствия, сражаться со своим учителем против нечисти и заработать себе имя, но кто же знал, что нечисть будет так сильна и коварна?!

Вскоре все тени пали под мечом Ци Мин, щели в земле затянулись и на развилке вновь воцарилась тишина звездной ночи.

Ци Мин подошла к Цзэ Сюланю и Линь Яну, склонив голову в знак благодарности.

– Вы вернули мне меч и память. Теперь я смогу уйти на перерождение. – Ее голос дрогнул, и она чуть сильнее сжала в руке старое письмо. – Возможно, в следующей жизни я смогу встретиться с Ци Шу.

Ее тело с каждым словом становилось все прозрачнее и прозрачнее. Измученная долгими годами ненависти и обиды душа теперь чувствовала лишь умиротворение и долгожданный покой.

– Стой, – остановил ее Цзэ Сюлань. – Нам нужно попасть в Безымянный город. Как туда пройти?

Ци Мин улыбнулась, протягивая свой меч:

– Возьмите, он вас приведет.

– Каким образом? – Линь Ян взял меч из ее полупрозрачных рук, и он в тот же миг перестал светиться. Теперь это был обычный стальной клинок, похожий на те, что висели на поясе у учеников.

– Просто капните на него кровью и размажьте ее по острию. Меч узнает вас и приведет точно к цели, – ее слова звучали все тише и тише, растворяясь в ночи вместе с ней. – Не позвольте мечу попасть не в те руки.

Вскоре призрак совсем исчез, оставив после себя лишь смятое письмо на дороге и солдатский меч в руках Линь Яна.

– Пусть твоя душа вернется к Небу и Земле, освободившись от моря страданий, – тихо сказал в напутствие Цзэ Сюлань.

Когда от Ци Мин и следа не осталось, Минь Ли первый подбежал к учителю, все еще слегка подрагивая от кипевшего в крови адреналина.

– Ну и ночка… – Цзэ Сюлань слабо усмехнулся и наконец взглянул на свою рану. Рукав одежды был разорван, а под тканью виднелись глубокие царапины, оставленные разъяренным призраком. Рана неопасная, но неприятная и болезненная. Даже сохраняя руку в покое, Цзэ Сюлань ощущал, как она пульсирует тупой болью.

– Дай посмотрю. – Линь Ян быстро подошел к хозяину Туманного склона, и его пальцы осторожно прикоснулись к разорванной ткани вокруг раны.

– Довольно глубоко, но не смертельно. Заживет только через дней десять. – В его глазах все еще плескалась тревога, но голос оставался спокойным, даже немного мягким.

– Учитель, у меня есть чистая вода и бинты! – Юнь Цзяо тут же закопошилась в своей походной сумке, но Яо Вэньмин был быстрее.

Он уже достал и флягу с водой, и бинты и протянул их Линь Яну.

Освободив плечо заклинателя от одежды, тот старательно промыл рану водой, касаясь аккуратно и почти невесомо, чтобы не причинить лишней боли.

[В такие моменты я рада, что у меня нет тела и я не могу получить ранения.]

«Зато ты не можешь попробовать местные блюда», – тут же отыгрался Цзэ Сюлань.

[Это жестоко! – Чэнь Хуан любила вкусно поесть при жизни, поэтому отсутствие возможности порадовать свои вкусовые рецепторы было для нее настоящей трагедией. – С каждым днем ты все более невыносим.]

Прочистив рану и убедившись, что опасности она не представляет, Линь Ян наложил на нее густую мазь и туго перевязал бинтом. Он взял с собой много разных медикаментов. Как опытный странник он знал, какие опасности могут встретиться в пути и чего порой не хватает под рукой. Конечно, для себя Линь Ян не брал бы так много ерунды, но с ним отправились три неопытных ученика и один мастер-домосед. Поэтому лучше починить крышу до дождя.

– Учитель. – Минь Ли протянул Цзэ Сюланю сверток. – Это сушеные ягоды. Для восстановления ци. Если хотите…

Цзэ Сюлань улыбнулся и взял.

– Спасибо.

Линь Ян заглянул в сверток, посмотрел, что это за сушеные ягоды, а потом вернул обратно. Он лишний раз поправил повязку, а потом помог одеться. Конечно, одежда была испорчена, и следовало ее заменить, но не посреди же перекрестка.

До рассвета еще было время, и путники вернулись в небольшую рощу, где вечером ели зажаренных на костре фазанов. Линь Ян вновь разжег костер, а Цзэ Сюлань переоделся.

– Переночуй так. – Линь Ян отложил его кожаные наручи. – Я зашнурую их тебе утром.

Хоть уже все закончилось, Минь Ли и Юнь Цзяо все еще были очень напряженные и тихие. И только Яо Вэньмин