Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Ритм волнения.

Столько всего еще предстояло сделать, о многом поговорить, но пока хватит и этого. В молчании. Просто ритмы, жар и два существа в гармонии друг с другом.

«Ренарин, – в конце концов подал голос Глис, – пришла Шаллан и выдает странную реакцию».

«Шаллан? – мысленно отозвался он. – Что ты имеешь в виду?»

«Я вытащил ее из видения о прошлом, потому что ты дал понять, что хочешь снова всех собрать. Твое окно по-прежнему стоит, и она смотрит».

О кровь отцов его! Шаллан смотрит?!

«И что она делает?» – спросил Ренарин.

«Подпрыгивает на месте, – ответил Глис, – и издает высокие звуки, как будто ей больно».

«Ей не больно, – пояснил Ренарин со вздохом. – Она пищит от восторга».

Ох уж эта девица… Может, такое свойственно всем светоплетам, а может, только Шаллан, но Ренарин всегда чувствовал в ней склонность к подглядыванию. Нужно иметь особый склад, чтобы получать удовольствие, прикидываясь кем-то другим.

Что ж, во всяком случае, приятно немного развлечь невестку. Ренарин поднялся, так и не выпустив руки Рлайна.

– Пойдем. Нам нужно обсудить, что каждый из нас наблюдал в самых последних видениях.

– Зачем? – спросил Рлайн. – Это имеет какое-то значение?

– Думаю, на них оказала влияние Мишрам. Я только что с ней повстречался, и ее слова навели меня на мысль: в том, что нам показали, кроется какой-то секрет.

Рлайн кивнул и отогнал видение, не выпуская руки Ренарина. И что удивительно, когда они присоединились к Шаллан, встретившей Ренарина широкой улыбкой и поднявшей вверх большой палец, он обнаружил, что неловкость прошла. Будущее в кои-то веки виделось невероятно ярким. Как сверкающее, сияющее стекло.

85. Переговоры

В конечном итоге все рухнуло из-за моей лжи. Еще один урок, который мне раз за разом не удается выучить. Признаю этот недостаток. Надеюсь, он меня однажды не погубит.

Адолин очнулся, дрожа от ледяного холода. Он ахнул, распахнув глаза, мышцы его напряглись и закаменели. Глаза застилал туман слез, и в памяти всплыло…

Падение.

Громолом.

Темнота.

Уши уловили звуки – поначалу чуждые, но потом… потом они превратились в знакомые голоса.

– Нога!

Это Мэй.

– Я не могу… не могу больше ничего сделать!

Девичий голос. Правдоглядка. Как ее зовут? Рахель? Да, точно…

Она плакала.

Сморгнув слезы, Адолин обнаружил, что лежит, все еще наполовину в доспехе, у обломков бедра громолома. Похоже, чтобы извлечь его, останки твари пришлось порубить осколочным клинком Незихэма.

Он остался жив, но увидел нечто, что сознание отказывалось воспринимать.

– Адолин? – позвала Мэй, обхватив его лицо руками. – Во имя Всемогущего! Адолин, вы меня слышите?

– Моя… нога… – выговорил он.

Его правая нога оканчивалась обрубком ниже колена.

– Я пыталась! – рыдала Рахель. – Я… я не могу… я…

– Вас придавило громоломом, – объяснила Мэй спокойным голосом. Такому тону учат всех офицеров на случай бури эмоций. – Доспех разлетелся, и ногу размозжило практически в ничто. Но вы живы, Адолин.

Он проморгался, не чувствуя ничего.

– Адолин, – продолжала Мэй, – Рахель излечила прочие ваши раны, весьма серьезные. Когда мы вернемся в Уритиру, какой-нибудь более опытный Сияющий вернет вам ногу.

Точно. Конечно же, так можно. Адолин пересилил шок.

– Город?

– Бои на всех фронтах вокруг купола, – сообщила она. – Лучникам пришлось бросить позицию, поскольку балкон захватили Небесные. Купол фактически потерян, и, хуже того, одну сторону напрочь разнесли. Брешь удерживал Кушкам. Но… Нотум сказал, что уже некоторое время не видел командующего, а его люди полностью разбиты. Возможно, в куполе обрушили зажигательные бомбы, но до того через брешь в город прорвались десятки Сплавленных.

Крики вдалеке. Звуки боя.

– Снимите с меня доспех, – сказал Адолин, приподнявшись на локте. – В таком состоянии от него нет толку. Мы должны пойти на помощь.

– Адолин, ваша нога…

– Я у нас самый опытный полевой командир, – перебил он, взмахом руки призывая помочь ему подняться. – Если Кушкам пал, я должен отдавать приказы. А остальные требуются в бою!

Мэй оглянулась на остальных: с десяток человек из отряда Адолина, уцелевших после атаки на громолома. В том числе верный Хмаск, который, не обращая внимания ни на кого, наконец помог князю избавиться от нагрудника и подняться на ноги.

На ногу.

Вместе они двинулись к бреши в куполе. Адолин практически повис на Хмаске и на еще одном солдате, закинув руки им на плечи. Они спешили изо всех сил, но глубоко внутри Адолин понимал: город потерян. Потерян в то мгновение, когда прибыли Сплавленные.

Шквал побери! Точно как Холинар. За Адолином тянулись спрены тревоги в виде извивающихся черных крестов. Он ничего не сможет сделать.

Оборону против обычных певцов, прорвавшихся с другой стороны купола, возглавлял Колот. Для противостояния Сплавленным наскребли лишь потрепанные остатки. Их группки сливались воедино, добравшись до штаба медиков.

Там обнаружился неожиданный отряд подкрепления: имперская почетная гвардия и сам Янагон, одетый для битвы. Он стоял с мечом в руке, уставившись на…

Смерть.

Адолин остановил свой малый отряд перед полем трупов. Площадь между пробитой в куполе дырой и зданием госпиталя покрывали сотни тел, преимущественно певческих.

Десятки убитых Сплавленных?

Почему здесь так тихо? Адолин сжал плечо Хмаска, и они похромали вперед меж тел. Янагон поспешил к ним, и его элегантный плащ перемазался в крови лежавших на земле певцов. Тут трудно было найти куда ступить.

– Адолин! – окликнул его Янагон.

– Ваше величество, – потрясенно отозвался князь, – это что, вы учинили?

– Мы обнаружили все в таком виде! – ответил император. – Я… я знаю, что мне не следовало приходить, но Кушкам призвал всех доступных бойцов. Моя почетная гвардия не желала меня покидать, так что… – Меч обвис в его руке. – Я не успел к… тому, что здесь было…

Они продолжили пробираться по полю, и солдаты Янагона воспользовались старой тактикой: искали спренов боли, указывающих на кого-то живого. Один вскрикнул, вытащив облепленное спренами тело – и обнаружив Кушкама.

– Он еще дышит!

Рахель побежала на помощь, за ней поспешил ее носильщик самосветов с мешком буресвета. Адолин, Хмаск и Янагон пробрались к бреши в куполе. Адолин почувствовал исходящий от дыры остаточный жар, но Сплавленных снаружи настигло нечто иное. Он насчитал восемь различных разновидностей – все мертвые, десятками. С сокрушенными светсердцами, разорванными или проломленными грудными клетками. Шквал! Кто мог сотворить это с элитными бойцами противника? В таком количестве они могли бы одолеть осколочников, Сияющих. Тем не менее ни тех ни других среди тел видно не было.

Световая лента сигнализировала о прибытии Нотума.

– Адолин, – сказал он, –