Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Стояла ночь, первая луна. Они прятались в углублении в земле возле деревьев, под ветками и опавшими листьями. Ландшафт состоял из множества высоких каменных образований, напомнивших Далинару место, где Вестники оставили клинки. Возможно, это было в той же области, с похожими на здания скалами и многочисленными ущельями.

Маленькие деревца росли вдоль ручья, протекавшего позади Далинара. Перед ним скалы футов тридцати-сорока в высоту окружали своего рода поляну. Ему здесь не понравилось: слишком много укромных уголков, откуда можно незаметно подкрасться и напасть. Но может, место подходило для тайных встреч в тенях под лунным светом.

Он взял Навани за руку и одними губами прошептал «прости», извиняясь за то, что сделал все так стремительно. Она кивнула и сжала ладошку Гэва. Мальчик неплохо справлялся. Сейчас он склонил голову, будто к чему-то прислушиваясь. Шквал! Не может же это и вправду быть Элокар.

В небе появились огни. На прогалине среди скал приземлились ветробегуны, сияя буресветом. Далинар подался вперед, но на него грозно зыркнул Мелиши, и он снова залег, чтобы не потревожить их укрытие.

Гарит с взволнованным видом мерил шагами камень. Шквал! Эта поза… это беспокойство… Он усердно трудился, чтобы удержать множество всего вместе, не дать распуститься нитям, сохранить народ единым.

«Мне знакомо это чувство, – мимоходом подумал Далинар. – Я был таким человеком. Но зачем встречаться с врагом, чтобы…»

В следующий миг он переместился. В мгновение ока занял место Гарита в видении.

Преисподняя! Он слишком сильно посочувствовал трудному положению ветробегуна и случайно привел в действие свои способности. Далинар начал в панике озираться, пытаясь высмотреть Навани, но укрытие, где она пряталась вместе с остальными, было хорошо замаскировано. Он увидел лишь ковер опавших листьев. Рядом переминались с ноги на ногу другие ветробегуны, один поглядывал на луну, проверяя время.

– Гарит, – произнес кто-то из них, – ты уверен насчет этого?

Прежде чем Далинар успел ответить, их внимание привлек звук шагов по камню. Из теней выступили трое певцов. Итак, Гарит в самом деле тайно встречался с ними, и Мелиши, должно быть, хотел получить доказательства. Далинар сощурился, но постарался не вести себя агрессивно и не выходить из роли. Эту встречу организовал Гарит, чье место он занимал. Нужно подыграть.

К Гариту подошла та фемалена с переговоров. Как у всех свирепых форм, ее тело покрывал панцирь с острыми шипами. Ветробегуны отступили назад, но Далинар остался там, где был. Она встала прямо перед ним, возвышаясь на несколько дюймов. Внимательно его осмотрела, и выражение ее лица смягчилось, а напев сменился на успокаивающий ритм.

Затем она наклонилась, обхватила голову Далинара руками и поцеловала его.

86. Река света

Я приношу самые искренние извинения за все, что сделал не так. Я рад, что мы попробовали. Мне жаль, что я остаюсь человеком, отношения с которым практически невозможны.

Каладин поймал себя на ощущении покоя, раскладывая принадлежности для приготовления обеда. Наступали сумерки седьмого дня.

Он уже признал для себя, что не успеет вернуться к состязанию. Однако теперь больше осознавал эту истину, а не просто допускал ее. Со смирением пришел покой. До этого, – несмотря на все, через что ему довелось пройти, на положение, в котором он оказался, и перенесенную травму, – он все еще полагал, что станет тем защитником, который требовался Далинару. Где-то глубоко внутри себя верил, что вернется в Уритиру с тайнами Вестников, может даже с Ишаром, и всех спасет. Сразится с защитником Вражды. Победит.

Он оставил разложенные овощи на тряпице у костра, сделал глубокий вдох и выдох и улегся на склоне холма, глядя на звезды. Пролетев и прошагав весь день, он и его спутники почти добрались до пыленосческого монастыря.

«Это и не должен был быть я, – подумал Каладин. – С самого начала это должен был быть сам Далинар. Я это знал».

Протянув руку, он вытащил из рюкзака сверток. Плащ, отданный ему Далинаром. Из него вышла отличная подушка, лежа на которой Каладин разглядывал звезды. Потом достал флейту. Ужин может и подождать.

Каладин расслабился и заиграл медленно. Он получал удовольствие от самого искусства, и, как ему показалось, это отразилось на извлекаемых им нотах.

В небе над головой сплетались в узоры в такт музыке спрены его брони.

Потом прилетела Сил, в человеческий рост, растянулась рядом на земле, слабо светясь, и уставилась в небо, пока Каладин играл. Он бы не сказал с точностью, сколько времени они провели так, потому что мягкость травы будто бы проникла в само его существо.

Мягкие звуки. Мягкие, расплывчатые минуты. Мягкие мысли, приносящие тихое, приятное ощущение дружеского плеча. Мягкая компания.

В конце концов он позволил музыке затихнуть и поднял флейту повыше, разглядывая ее на фоне звезд.

– Эхо музыки ко мне все еще не возвращается.

– Тебе стоит этим гордиться, – отозвалась Сил и перекатилась ближе к нему, растрепав волосы. – Ветру нравятся твои песни, Каладин. Она их уносит и лелеет.

Он улыбнулся и прокрутил флейту в руке, будто выполняя миниатюрную ката.

– Даже не верится, как хорошо у тебя стало получаться, – сказала Сил.

– Это не хорошо. Просто не ужасно.

– Спустя всего семь дней!

– Я знаю только одну мелодию, да и ту еле-еле.

– Одна мелодия за семь дней. – Она ткнула его в бок. – И эта прекрасная мелодия напоминает мне песню самого Рошара. Просто позволь сделать тебе комплимент, ладно?

– Ладно.

И Каладин заиграл снова. Он играл для тех, кого потерял, чтобы вспомнить их. При мысли об этих людях песни будто бы становились более реальными. Гошель, Даллет, Тьен, Нальма, Тефт, Карта и еще десяток участников Четвертого моста. Солдаты из его отрядов и рабы, чьи лица он почти забыл, но чье товарищество всегда будет хранить, как сокровище.

Он переживал, что в последних боях мог погибнуть кто-то еще из его друзей, хотя по даль-перу сегодня не пришло никаких значимых новостей. Для них он тоже поиграл. Меланхоличную, но не скорбную мелодию. При поддержке мелодии он почувствовал… почувствовал, что может помнить павших, но, что примечательно, не ощущать их потерю как собственную вину.

Момент напрочь испортил Нейл, протопав мимо.

– Терпеть не могу эту песню.

– Почему? – спросил Каладин.

Вместо ответа Нейл сунул руку в рюкзак и выудил брикет походного пайка.

– Нейл! – окликнул Каладин, когда тот шел обратно. – А Вестники едят?

– Вестники могут есть. Если этого не делать, возникает чувство голода. Наши тела