Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

По ее просьбе Глис с Туми создали для них пейзаж из Шейдсмара: обсидиановый уступ, откуда они с Адолином увидели спрена звезд. То путешествие было темным временем, но этот момент стал лучом света. Шаллан все больше и больше старалась следовать за лучами света, а не за тьмой между ними.

Сегодня, когда Ренарин с Рлайном шагнули в видение вместе с ней, она пошла вдоль уступа, с улыбкой разглядывая пляшущего в вышине спрена звезд: текучего, крылатого, длинного и гибкого. Словно ущельный демон, только более величественный. Узор положил длиннопалую руку на плечо Шаллан, и она накрыла ее своей. Кредо сидела сбоку, на приподнятом участке камня.

– Что здесь произошло? – спросил Ренарин. – Почему здесь настолько лучше, чем в наших детских комнатах?

«Все тебе расскажи», – подумала Шаллан, оборачиваясь к спутникам, устроившимся подозрительно близко друг к другу на краю обсидиановой скалы.

Шаллан с нежностью вспомнила и те дни тоже. Первые дни после осознания, что из отношений с Адолином что-то выйдет. Эйфорию от любви – и от облегчения, что она все-таки все не испортила.

«Береги себя, – мысленно обратилась она к нему. – Пожалуйста».

– Ренарин, – позвала она, снова сосредоточившись на текущей задаче, – ты сказал, что опять говорил с Мишрам?

– Да, – подтвердил он. – Я… в некотором роде вступил с ней в конфронтацию. Возможно… вызвал у нее враждебную реакцию, потребовав у нее объяснений.

– Правда? – произнес Рлайн в одобрительном ритме. – Ты вступил в конфронтацию с одной из Претворенных? Чего-то от нее потребовал?

– Она же взаперти, – пожал плечами Ренарин, – так что это не такой храбрый поступок, как ты излагаешь.

– Ее темница явно рушится. Я впечатлен.

– Что именно сказала Мишрам? – спросила Шаллан. – Думаю, важна формулировка.

– Ее слова: «Я показала, чтобы вы могли найти меня. Чтобы я смогла вас уничтожить».

Ритм Рлайна стал более тревожным.

– Она ненавидит вас, потому что вы люди, а меня – потому что мой народ ее предал. – Он помолчал и добавил: – И все же она готова привести нас к себе…

– Чтобы нас убить! – сказал Ренарин.

– Я считаю, нам нужно ее найти, – обратился к нему Рлайн. – Мы пришли сюда, чтобы остановить духокровников, но опыт показал, что нашей подготовки – даже у Шаллан со всеми ее умениями – недостаточно.

– Он прав, – заметила Шаллан. – Я мельком засекла Мрейза пару видений назад, но не более того. Мне кажется, мы не так хороши, чтобы выследить их здесь.

– Значит, – произнес Рлайн в решительном ритме, – нам нужно отыскать темницу и переместить ее, пока этого не сделали они.

– Я… догадался, что ты этого захочешь, – сказал Ренарин и сделал глубокий вдох. – Я просто волнуюсь. То, как она себя ведет, ее манера речи… И Глис говорил мне, что она повлияла на явленные нам видения.

– Может, в них есть подсказка, – предположила Шаллан. – Как и тогда, когда она отображала свое лицо на разных предметах. Кто-нибудь помнит что-то необычное в последних видениях?

– Я был слишком поглощен чувством ненужности, – признался Рлайн. – Это оказалось тяжелое воспоминание. Мне пришлось сидеть и слушать, как мои друзья приходят к выводу, что нам необходим шпион. Сошлись на моей кандидатуре, потому что мной было проще всего пожертвовать.

– Я оказался в холинарском дворце, – сказал Ренарин. – Видение тоже было тяжелым, но рана не такая свежая. Меня запугивали другие подростки, а потом спас Адолин. – Он нахмурился. – Штука в том, что я с того дня вырос. Я больше не хотел такой защиты, я хотел защищать себя сам, быть самим собой, а не младшим братом-инвалидом Адолина Холина.

– А что-нибудь необычное ты увидел? – спросила Шаллан.

– Пытаюсь вспомнить, – ответил Ренарин. – Честно говоря, ничего, что выбивалось бы из картины, на ум не приходит. Если не считать того, что вся ситуация ощущалась неправильной, ведь теперь я уже не такой.

В случае с Шаллан, к сожалению, дело обстояло так же. Может, в видении, где она сочиняла для братьев истории, и имелась подсказка, но она ее не видела. Она расхаживала взад-вперед, а в вышине спрен звезд позировал для нее, раскинувшись и глядя вниз.

В видении… Она искала убежище вместе с братьями. Приносила им радость. Воспоминание было болезненным, но в то же время теплым. Она подумала, что тогда-то и началось ее превращение в актрису – и светоплетельщицу.

«Шаллан, – произнесла Вуаль, – посмотри этому в лицо».

Рядом загудел Узор. К нему неуверенно присоединилась Кредо, сидевшая неподалеку.

– Я изменила свое видение, – сказала Шаллан спутникам. – Я должна была увидеть нечто другое, но не захотела.

– И… что же ты должна была увидеть? – спросил Ренарин.

– День, когда я убила мать, – тихо проговорила она. – Быть может, Мишрам намеревалась вложить туда какую-то подсказку. Если так, то я упустила возможность.

Мужчины переглянулись. Ренарин пожал плечами, Рлайн загудел. Вдруг Ренарин резко выпрямился.

– Ты что-то вспомнил? – с жаром спросила Шаллан.

– Нет, – ответил он, – это Глис. Он говорит, что-то произошло. Отец с тетушкой… добрались до важного момента, того, где первоначально заточили Мишрам.

Шквал побери!

– Это же близко к моменту смерти Чести? – уточнила Шаллан. – Эти события взаимосвязаны.

– Тут все связано, – кивнул Ренарин. – В том числе и причина, по которой Вражда боится Мишрам.

– Потому что она может его убить, – сказала Шаллан. – И занять его место. Она его реальный соперник в борьбе за силу.

– Именно, – согласился Ренарин.

Минутку.

Минуточку!

«Потому что… она может его убить…»

Как Шаллан говорила Мрейзу, ей было знакомо это чувство: опасность, которую представляет дитя для родителя. Прежде чем она успела проследить дальше эту мысль, Ренарин встал.

– Нужно отправиться в видение отца.

– Мрейз с Иятиль тоже там, – предупредила Шаллан. – Будьте начеку.

– Принято, – отозвался Ренарин.

Шквал! Когда он набрался такой уверенности? Он напомнил ей… ну да, своего отца.

– Готовьтесь. Я сейчас попрошу Глиса отправить нас туда.

87. Любовь и предательство

Прощай. Мы можем не увидеться еще очень долго, а то и никогда.

Далинар позволил Царственной себя поцеловать.

Он никогда не слышал, чтобы кто-то из певцов проявлял привязанность так по-человечески, однако поцелуй вышел искренним и приманил спренов страсти.

Далинару стоило некоторых усилий не отстраниться, поскольку ему казалось, что он в любую секунду может получить удар ножом, но все должно было произойти по сценарию. И все же он услышал тихий возглас с той стороны, где прятались остальные, и понадеялся, что все слишком поражены, чтобы что-то заподозрить.

Завершив поцелуй, Царственная отстранилась, все еще оставаясь в считаных дюймах от его лица. Ее глаза слабо отсвечивали