Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Вражда.

* * *

Ренарин опустился на колени рядом с упавшей певицей, которую покачивал на руках ветробегун. Ренарин чувствовал собственное бессилие. Он думал, что вырвавшийся у него ранее возглас, пока они прятались в опавших листьях, мог что-то испортить. К счастью, обошлось, но наблюдать, как целуются певица и человек…

У истока всего стояла любовь. Любовь и предательство.

Бедный ветробегун не смотрел на Ренарина. Он прижал к себе возлюбленную и принялся напевать. Один из ритмов. Ритм радости. Человек вне всяких видений освоил их – и теперь отчаянно пытался вернуть певицу.

На плечо Ренарину легла рука. Это был Рлайн, хоть он и находился в теле еще одного Сияющего-соглядатая. Он напевал в ритме утраты.

– Теперь я понимаю, почему она нас ненавидит, – прошептал Ренарин. – Я бы тоже ненавидел.

– Она не права, – сказал Рлайн.

– Как ты можешь такое говорить? Увидев все это?

Рлайн обвел всех взглядом:

– Я вижу людей. Да, одни из них сотворили зло, но другие любили. Ренарин, ты спрашивал, как это устроено у нас. Мы испытываем любовь, как и любой человек. Но мы ее боимся, потому что ассоциируем сильные эмоции с ним. – Он сжал плечо Ренарина. – Это не удерживает нас от ненависти. В этом он побеждает, потому что отпугивает нас от прекрасных эмоций, оставляя только разрушительные.

Шквал… Ренарин поднялся и встал рядом с Рлайном.

– Она не права, ненавидя людей, – продолжал певец, – потому что этим лишь дает ему то, чего он хочет: две легко размежеванные стороны, где одна может быть просто «врагом». Люди могут быть чудесными или ужасными, враг же – только тем, кого надо бить. – Он опустил взгляд и загудел в ритме тревоги. – Это звучит банально?

– Немного, – ответил Ренарин. – Но суть в том, что основополагающие истины всегда звучат немного банально, потому что мы все их знаем и чувствуем себя глупо, когда о них напоминают.

Мимо прошла Шаллан – Глис предупредил, что это она, – и окинула толпу взглядом сощуренных глаз. Высматривала Мрейза с Иятиль.

«Тут никто не отступает от роли, – сказал Глис. – Может, они потерялись и не попали в этот день?»

Шаллан махнула рукой вперед:

– Скорее. Далинар все еще спорит с Честью.

– Что еще важнее, – заметил Рлайн, указывая на узокователя Мелиши, стоявшего за спиной бога, – у него в руках темница.

Они с Шаллан поспешили вслед за Далинаром. Ренарин задержался, желая сказать что-нибудь бедному ветробегуну, которого предали. Чем тут поможешь?

– Я все улажу, – прошептал Ренарин.

Ветробегун поднял взгляд и словно бы заметил его. Каким-то образом этот человек увидел Ренарина сквозь время, сквозь пустоту Запределья. Он ахнул.

– Обещаю, – сказал Ренарин. – Я найду способ.

Ветробегун кивнул со слезами на глазах, и Ренарин наконец поспешил за спутниками. Но они опоздали. Видение начало распадаться, хотя Ренарин успел кое-что услышать.

– Буреотец. Ты был здесь. Ты в самом деле все это видел. – (Это отец.) – Ты с самого начала знал правду и лгал, когда говорил, что не помнишь. Почему?

– Ты, Далинар, – (рокочущий голос, будто гром), – увидел слишком много. Надеюсь, ты доволен. Я… я должен перестать скрывать тебя от Вражды. Ты принадлежишь ему. А здесь… здесь теперь его вотчина.

Видение разлетелось вдребезги, и Ренарин потерял всех – не только отца, но и Шаллан с Рлайном.

«Я могу их найти, – сказал Глис. – Я найду».

Изменчивый дым вокруг растаял, образовав обширное пространство черного камня: смотреть особенно не на что. Глис, снова спрятавшись внутри Ренарина, удерживал его с трудом.

Из отступившего тумана возникли Шаллан, Рлайн, Узор и Кредо.

– Вы видели, куда делся тот человек? – спросила Шаллан, оборачиваясь вокруг себя. – Тот, что держал темницу Мишрам?

– Мне удалось заметить, – ответил Рлайн. – Он открыл перпендикулярность, и его туда втянуло.

– Узокователь отправился прямиком в Духовную реальность, – сказал Узор. – Мм… потом потерялся. Он унес темницу с собой в могилу.

– То есть мы не узнали ничего нового, – проговорила Шаллан, скрестив руки на груди. – Мы уже и так знали, что он здесь.

– Нам требуется Связь, – сказал Ренарин, чувствуя усталость.

Сколько времени они здесь провели? Целый день, может, даже два? По идее, следовало бы поспать, что-нибудь попить…

– О чем речь? – спросил Рлайн. – Ты сказал что-то о Связи.

– Это способ поиска чего-либо в этой реальности, – пояснил Ренарин. – Именно так перемещались отец с Навани.

– Темница Мишрам находится где-то здесь, – проговорила Шаллан, – а места в Духовной реальности… по сути дела не места. Скорее… сродни воспоминаниям, мыслям. Чтобы попасть в определенную точку, нужна всего лишь правильная Связь.

– Мы только что видели создание темницы, – сказал Рлайн. – Разве этого недостаточно?

– К сожалению, нет, – ответил Ренарин, мысленно возвращаясь к словам Глиса.

Он ощутил внутри вибрацию спрена, кажется, в ритме утраты. Чтобы найти утраченное… нужно больше, чем поверхностная Связь.

– Нам необходимо понимать, что она чувствовала. Необходимо понимать Мишрам. Не просто увидеть – необходимо прочувствовать.

– Так нам надо разозлиться? – спросил Рлайн.

– Глубже, чем злость, – ответил Ренарин.

Он подумал о том, что должна была чувствовать Мишрам, когда ее предали, и ему в голову пришла идея.

– Глис! Где были другие Претворенные, когда это случилось? Они где-то сражались?

«Нет, они знали, – ответил Глис. – Некоторые были там же. Наблюдали».

Что?!

– Они были там же? – переспросил Ренарин и пояснил в ответ на обескураженный взгляд Рлайна: – Глис говорит, что другие Претворенные наблюдали там же.

– Туми согласен, – сказал Рлайн. – Говорит, он их ощущает. Я ничего не увидел. А ты?

– Нет.

– Сья-анат часто бывает невидимой, – заметила Шаллан.

«Она… была там, – подтвердил Глис. – Отчасти поэтому она прислала нас к вам. Она не говорила об увиденных ею событиях, но они причиняют ей боль».

Тут что-то было, если бы только Ренарин сумел…

«Ренарин! – заговорил Глис с внезапной настойчивостью. – За нами следит другой! Что это?»

Следуя подсказкам Глиса, Ренарин обернулся и увидел, как что-то приближается к ним по темному камню под черным небом, освещенным, как в некоторых местах в Шейдсмаре, незримым, необъяснимым светом. Фигура была одета в простую кожу, как Шаллан, когда вступила в эту реальность. Ее лицо представляло собой завихрение тумана, словно водоворот темного дыма.

– Что это? – спросил Рлайн, неуловимым движением оказавшись между существом и Ренарином.

– Это я, – прошептала Шаллан. – Это я как-то делаю.

Она выставила перед собой руку ладонью вперед. Тварь замерла.

– Шквал! Я… должна бы лучше контролировать ситуацию. Извините. Я…

Она посмотрела на Ренарина, и на ее лице читалась паника. Столько эмоций, что даже он смог понять, что она чувствует.

– Нам нужно уйти. Переместиться в какое-то более стабильное место.