Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

мне было бы лучше: продолжить спать или нет, а Навани бывает… напористой, когда чего-то хочет. Я решило принять ее Слова, и это был мой выбор, но я… колеблюсь.

– Я рада, что ты больше не спишь, – сказала Крадунья. – Благодаря тебе башня такая клевая!

– Сочту это комплиментом.

– О! – встрепенулся Виндль. – С ее стороны это лучший комплимент из возможных.

– Не, – протянула Крадунья, – это уже знает слишком много народу. Нужно новое слово.

Она перевернулась на кресле так, чтобы лечь, задрав ноги кверху и свесив голову под стол.

– Эй, башня. А как звучал тот голос, который ты слышала?

– Я могу его воспроизвести, – сказал Сородич и передал звук далекого нечеловеческого голоса, произнесшего «ко-ко» самым безнадежным в мире тоном.

Крадунья шмякнулась головой о нижнюю сторону столешницы, попытавшись сесть прямо.

– Шквал! Ай! Шквальный-шквальный-шквальный-расшквальный шквал! Сородич, это же моя шквальная курица, шквальный ты битоящик!

– Твоя курица в самом деле умеет говорить?

– Я ж говорила! И получше Виндля!

– Эй! – возмутился спрен.

– Ты используешь слишком много слов, которых я не знаю, – сказала Крадунья, вставая и потирая лоб. – Тот странный монстрочеловек, который забрал курицу, а меня продал врагу, – он же провалился в дыру вместе с Навани?

– Судя по твоему описанию, да… – подтвердила башня.

– Значит, он наверняка где-то оставил мою курицу! Она, может, помирает с голоду! – Крадунья схватила со стола тарелку. – Курицам нравится икра?

– Возможно… – протянул Виндль.

– Прихвачу на всякий случай немного карри, – решила она, сцапав другую тарелку. – Я должна ее спасти!

– Крадунья, – сказала башня, – я могу отправить туда отряд стражи. Ты можешь отправить отряд стражи. Мы…

– Нет, – произнес Виндль, подрастая. – Это должны сделать мы. Сами. Верно, Крадунья?

– Верно, шквал побери! – сказала она и улыбнулась Виндлю. – Пасиб за поддержку.

– Всегда пожалуйста, – отозвался он.

– А по-твоему, не покажется странным, – произнесло светящееся мерцание Сородича, – если королева пойдет сама кого-то выискивать по дальним коридорам?

– Еще как, – сказала Крадунья. – Но ты ведь можешь съесть иллюзию?

– Ну, она создана из башнесвета, так что я могу отменить поддерживающую ее силу, но так не…

– Пойдет! – перебила Крадунья. – Времени нету. Моей курице необходима икра. Но сперва запиши, как я говорю голосом Навани вот это…

В следующую секунду она снова стала собой. В своей одежде – просто штаны и свободная рубашка, которые надела утром перед тем, как ее превратили в Навани. Грудь под рубашкой охватывали полосы ткани. Чаще всего Крадунью бесило то, как она выглядит, так что по этой части иллюзия была весьма в тему, но тут задача не для королевы.

Несколько секунд спустя она прошагала мимо гвардейцев у двери, удивившихся – но не слишком, – что она как-то пробралась мимо них и донимала королеву. Сородич воспроизвел в кабинете голос Навани, велевший гвардейцам не беспокоить ее некоторое время, поскольку Крадунья отвлекла ее от чтения очень важных бумаг.

Вот так она оказалась на свободе впервые за целую вечность – ну или во всяком случае с того утра – и могла делать что захочется. А хотелось и требовалось ей быть героем. Пусть даже всего лишь для одного перепуганного животного.

* * *

Благодаря подсказкам Сородича удалось вычислить, где именно находится логово плохого парня. В помещении, которое Сородич, сосредоточившись, не сумел почувствовать.

– Ралкалест, – пояснил спрен из светящегося пятна на стене в дальнем коридоре. – Вы, вероятно, называете его алюминием. Некоторые помещения в башне приходится им покрывать для практических целей. Иногда требуется запереть существо огромной силы. Я даже забыло об этой комнате, поскольку не могу почувствовать, что внутри.

Крадунья расположилась прямо под той комнатой. Под ней этажом ниже проходил коридор. Поскольку механизм замка, судя по всему, заело, такой способ попасть внутрь казался лучшим.

– Алюминий? – переспросил Виндль. – Ох… мне это не нравится. Мы можем угодить в ловушку!

– Ниче мы не угодим, – заверила Крадунья, взбираясь по стене: она цеплялась за специально выращенные спреном лозы.

Вскоре она повисла вниз головой, и ее длинные темные волосы свесились.

– Но будем осторожны на случай, если монстрочеловек оставил стражу или типа того. Может, потому и дверь не открывается. А теперь утихни и превращайся в меч.

– Но я не смогу прорезать алюминий!

– Чего? – поразилась Крадунья. – Что толку в мече, который не умеет резать?

Шквальный спрен! Каждый раз, как он ей нужен…

– Покрытие очень тонкое, – объяснил Сородич, – потому что материал крайне ценный. По сути, просто фольга. Вроде ее получится пробить даже осколочным клинком.

– Хоть от кого-то есть толк. А теперь тихо оба!

– Ладно, – сказал Виндль, – но зачем пробираться снизу?

– Так динамичнее, – пояснила Крадунья и выбросила руку в сторону.

Спрен появился в ней в виде меча. Она нечасто так делала, потому что мечи казались ей… неправильными. Но отлично годились, чтобы что-нибудь рубить. Она прорезала круг на потолке и в самом деле во что-то уперлась. Оно сопротивлялось мечу настойчивее, чем предполагал Сородич. Однако, выковыряв кусок потолка, Крадунья смогла дотянуться и отогнуть листы металла, убрав их с дороги. Они оказались не жуть какими толстыми, так что задача вышла выполнимой – с помощью Виндля, превращенного в лом.

Попыхтев еще немного, удалось проделать в потолке классную прорезь размером с Крадунью. Высеченные куски со стуком падали на пол, а последние, самые крупные, обрушились с таким грохотом, что мертвого разбудит. Крадунья поморщилась.

«Это входит в понятие динамичности?» – спросил Виндль у нее в голове, потому что сейчас был мечом.

– Отвянь, – пробормотала она, отпустила клинок и подтянулась в дыру.

Она высунула голову в круглую каменную комнату с книжками в шкафу у одной стены, освещенную несколькими сферами на нем же. Кроме него, из мебели был только матрас на полу.

Зато с потолка свисала клетка, в которой сидела ее курица. Сердце Крадуньи трепыхнулось. Рядом с клеткой висел на цепи какой-то старый мужик. Он, похоже, был то ли без сознания, то ли мертвый, и уж точно слишком, слишком голый.

– Фу, – поморщилась Крадунья.

– Что такое? – спросил Виндль, вырастая рядом. – Вы же вечно пялитесь на мужчин…

– Не на старых же.

И не в таком состоянии – весь в крови, должно быть, после пыток. От вида бедняги у Крадуньи скрутило живот. Еще он был бородатый и волосатый. В смысле, прямо очень волосатый.

– Бе, – фыркнула Крадунья и влезла в дыру полностью.

В остальном тут вроде было пусто. Девочка достала из кармана немного икры и полезла на книжный шкаф, чтобы предложить ее курице.

– Привет. Привет, это я! Я тебя нашла.

Перья зверушки выглядели ужасно: потрепанные, поникшие, поблекшие, совсем не такие веселенькие ярко-красные, как перед самой оккупацией. Крыло так и не