Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

красным. Ее черты, словно отделанные красно-черным мрамором, выглядели такими чуждыми и ужасными. Это его враг. Это… беспокойство? Она выглядела обеспокоенной. Должно быть, потому что он не ответил на поцелуй с той отдачей, какой она ожидала.

– Ты в порядке? – шепнула она. – Это из-за других? Ты говорил, нам следует им показаться.

– Все хорошо, – ответил Далинар, положив руку ей на плечо.

Она благодарно загудела и утрированно кивнула – для него, надо полагать. Шквал… ей в самом деле не все равно. Посмотрев на ветробегунов, она улыбнулась – опять-таки утрированно, но искренне. Певцы тоже улыбались, но обычно не так выраженно, как люди.

«Это не предательство, – подумал Далинар. – Не знаю, что это, но точно не предательство».

– Ты хочешь это сделать? – спросила она. – Или лучше мне?

– Давай ты.

Она подступила ближе, и он, почувствовав, что так будет правильно, приобнял ее. Было непривычно обнимать существо более высокого роста, чем он, и приходилось делать это осторожно, чтобы не напороться на гребни и колючие участки ее панциря. Далинар сам на миг испытал чувство неловкости и предательства – из-за Навани. Он знал, что она поймет, но мало кому понравится зрелище супруга в объятиях другой.

– Вы ближайшие друзья Гарита, – произнесла певица, обращаясь к ветробегунам. – Мы решили, что нам нужно все объяснить. Наши тайные встречи начались несколько лет назад, после стычки на поле боя…

Она взглянула на него и тихо запела.

– Поначалу мы были врагами, – сказал Далинар, догадавшись, что следует говорить дальше.

– Но кое-что нас объединяло, – продолжила она. – Мы оба хотели положить всему этому конец. Наша первая встреча вышла неловкой, и… что и говорить, я чуть его не пырнула. – Она пожала плечами и перевела взгляд на Далинара. – Он… э-э… проявил очень много понимания.

– Мой костюм был безнадежно испорчен… – сказал Далинар, обращаясь к ветробегунам, смотревшим во все глаза.

– Гарит, – подала голос одна из них, – это же наши враги.

– Нет, – ответил Далинар. – Они люди. Такие же, как и мы.

Произнести это оказалось труднее, чем должно было быть. Они отобрали его родину, убили его брата. Напали на башню.

Но ведь и он в молодости ходил войной на Гердаз, и тем не менее Норка с ним сотрудничает. Его народ веками сражался с веденцами, а теперь одна из них – его невестка. Пожалуй, можно кое-чему поучиться у древнего ветробегуна.

Почему же все сложилось так неудачно?..

В груди Далинара зародился нарастающий ужас. Он находился в видении, которое не окончится благополучным заключением перемирия между двумя расами. Оно окончится порабощением и нарушением клятв.

– Я могу принять, что некоторые певцы готовы заключить мир, – сказал другой ветробегун. – Но весь народ?

– Гарит, – произнес еще один, – ты едва удерживаешь вместе Сияющих. А она так яростно спорит на переговорах!

– Мой народ против войны, – сказала стоявшая рядом с Далинаром певица. – Но… агрессивных среди них больше, чем мне бы хотелось. Мне нельзя показывать, будто я готова уступить. Мы с Гаритом решили открыться вам, чтобы вы поняли: мир возможен. Нужно найти способ.

– Мир возможен, – прошептал Далинар.

Певица взглянула на него и кивнула:

– Она согласилась прийти.

– Она?.. – не понял Далинар.

– Им нужно понять, что речь идет не только о некоторых из нас, – сказала певица. – Им нужно понять, что наша новая богиня отличается.

У Далинара волоски на руках встали дыбом, потому что что-то изменилось. Обернувшись, он увидел, что среди теней от вздымающихся камней образовалось озерцо тьмы. Жидкая ночь. Из него под свет луны выступила фигура.

Она приняла вид певицы. Пониже большинства. Никаких шипов на панцире. Никакой угрозы на лице. Взрослая особь с перемежающимися белыми, красными и черными линиями. Однако это был спрен. Ее босые ноги не касались земли. Пряди волос колыхались неестественным образом, будто их трепал неощутимый ветер. И она излучала еле заметное свечение, красно-фиолетовое, видимое, лишь если взглянуть на землю под ней, где оно слабо отражалось.

Певица, стоявшая рядом с Далинаром, и трое ее спутников склонили головы и загудели в почтительном ритме. Неужели это и вправду она? Ба-Адо-Мишрам, самая ужасная из Претворенных? С внешностью… обычной певицы?

Сделав шаг вперед, она содрогнулась – и в мгновение ока направила на Далинара испепеляющий взгляд, широко распахнув глаза и раскрыв рот, будто в крике. Столь же быстро это закончилось. Миг – и она стала прежней. Далинар нахмурился, увидев, как подобное случилось снова, потом еще раз. Как будто… будто из этой Мишрам пыталась вырваться другая. Однако, дойдя до него, она стабилизировалась в доброй версии.

– Гарит, – произнесла она, и в ее голосе накладывались друг на друга сразу несколько ритмов. – Я пришла, поскольку ты поклялся в своей честности. – Она посмотрела на ветробегунов. – Я относилась к этой идее скептически, но если эти двое способны достигнуть мира, быть может, способны и другие. Я не для того стала их богом, чтобы смотреть, как они гибнут. Я…

Она умолкла, и ее манера изменилась. Она вновь содрогнулась, ее место заняла кричащая фигура, затем стала прежней. И уставилась…

Прямо туда, где пряталась группа Навани.

«Беги, Мишрам! – подумал Далинар. – Прячься!»

Но ему нужно увидеть. За этим он сюда и явился.

– Кого еще ты привел? – спросила Претворенная, указывая в ту сторону. – Кто там?

Ветробегуны обернулись в явном потрясении, когда несколько прятавшихся вышли из укрытия. Среди них была Навани, с обеспокоенным видом державшая Гэва за руку. Стоявший позади Калак выглядел пристыженно. Мелиши нигде не было. Далинар обернулся, осматривая окрестности. Вон та гряда… обход с фланга дал бы…

Он заметил, как Мелиши проскользнул между двумя скалами неподалеку. Очевидно, он отступил через рощу и кружным путем зашел Мишрам за спину, оказавшись всего в десятке футов от нее. В руках Мелиши держал большой самосвет. Мишрам, заметив узокователя, склонила голову к плечу, но испуганной не выглядела.

«Тогда еще не изобрели фабриали в известном нам виде, – сообразил Далинар. – Люди едва-едва научились ловить спренов, и Мишрам понятия не имеет, что можно сделать с помощью этого камня».

– Я узокователь, – произнес Мелиши.

– Да, – ответила Мишрам. – Тот, что покинул башню.

Мелиши шагнул ближе, шелестя мантией и сжимая перед собой двумя руками самосвет размером с детскую голову. Он был слабо заряжен и источал мягкий желтый свет.

Стоявшая рядом с Далинаром певица – он все еще не знал ее имени – схватила его за руку.

– Узокователь? Если он поддержит наше начинание… если поверит… это может стать моментом достижения длительного мира!

Шквал! Тут никто не понимает, что присутствует при подлом убийстве. Инстинкты Далинара кричали криком, призывая его что-то сделать, но он сдержался. Прирос к