Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

Бодил опустила руку на его бедро, улыбнулась шире, потом ее рука скользнула дальше, обхватывая его ягодицу. В животе у Финнбоги что-то екнуло, и он поймал себя на том, что придвигается к ней, словно она тянет его на веревке. Его голова клонилась к ней. Ее карие глаза блестели так ярко и зазывно. Губы у нее разомкнулись. Финнбоги закрыл глаза, и рот у него приоткрылся.

– Все встаем! – прокричал Волк.

Финнбоги замотал головой и поднялся. Бодил выпрыгнула из травы рядом с ним. Она заметила выпуклость у него в штанах и подмигнула.

«Яйца Тора!» – подумал Финнбоги, приказывая своей неуместной эрекции убираться куда подальше. Ну почему все так запутано?!

– Это была проверка, – продолжал Волк. – Все справились хорошо, хотя это было не так уж трудно – но только не для Бодил. Что случилось, Бодил?

– Финнбоги затащил меня в траву! – прыснула она.

Еще несколько человек, в том числе Сасса, засмеялись, а Финнбоги покраснел, мечтая, чтобы кто-нибудь затащил в траву его и оставил там навечно.

– Что ж, он молодец. Но почему ты не упала, когда услышала крик голубя?

– А это был он? Больше было похоже на сову.

– Понял. С этой минуты, если услышишь, как кто-то подает птичий сигнал, или же ты решишь, что кто-то пытается подражать птице, падай так, чтобы тебя не было видно в траве. Уяснила?

– Но с чего бы кому-то изображать птичьи крики?

– Крик голубя – это сигнал на случай, если увидим скрелинга.

– А! Ясно. Ку-ку!

– Да, примерно так, хотя голубь кричит, скорее, «курлы-курлы». Ку-ку-курлы!

– Ку-ку-курлы! Ку-ку-курлы! – Бодил раскинула руки и захлопала ими, как крыльями.

– Хорошо, только сделаешь так, когда увидишь скрелинга.

– Ку-ку-курлы! Ку-ку-курлы!

– Бодил, только если…

Гусыня указала на юг, откуда к ним через высокую траву двигались человек пятьдесят скрелингов, все с натянутыми луками и торчащими кроличьими ушами. Они были шагах в ста от них. «Должно быть, подбежали, – подумал Финнбоги, – пока все прятались в траве». Очень умные лакчане. А вот трудяги не очень.

Он развернулся на север. Еще две дюжины украшенных кроличьими ушами лакчан приближались к ним по высокой траве.

Они в западне, и противник превосходит их в пять раз. Это если считать Оттара и Фрейдис за полноценных воинов.

– Ку-ку-курлы! – сказал Волк.

Все они упали на землю.

Сасса Губожуйка передвинула лук со спины, скорчившись в траве рядом с мужем.

– Баклана им в карман, – прошептала она.

– Угу, – согласился Толстый Волк, затем поднялся и сказал лакчанам: – Доброе утро!

Сасса глядела поверх травы. Несколько стрел полетело в их сторону. Они оба снова припали к земле.

– Шлем Тора! – ругнулся он.

– Оленя им в колени! – подтвердила она.

Послышались какая-то перепалка и приглушенный треск. Киф Берсеркер перекатился по траве в их сторону, когда над головой просвистело облако стрел.

– Слишком много… – выдохнул Киф. – Нас провели, – прибавил он.

– Спасибо, Киф, – отозвался Волк.

– Если перейдем в наступление, может, прикончим двух-трех из них. Но это только если они вообще не умеют обращаться со своими луками. А они, скорее всего, умеют.

– Они, скорее всего, охотятся с ними каждый день.

– Скорее всего, да.

Сасса лихорадочно размышляла. Что же делать? Они окружены людьми, которые собираются их убить. Несмотря на мрачные предчувствия Кифа, их единственный шанс – вступить в бой. Она приготовила лук, выдернув стрелу из колчана, натянула тетиву и встала, намереваясь сократить число врагов на одного. Не успела Сасса выбрать цель, как что-то больно ущипнуло ее за руку. Лук выпал. Она присела в траву. У нее из плеча торчала стрела.

Волк пригнул ее голову к земле, когда над ними просвистела очередная стрела.

– Зайца им в яйца… – прохрипела она. Боль была невыносимой.

– Вот что мы получили, последовав совету придурка, – сказал Гарт Наковальня, подползая к ним ближе.

Несмотря на боль, Сасса была готова наброситься и прибить его, когда поняла, что он имеет в виду Оттара, а не Волка. Это в любом случае безобразные слова, но, учитывая их положение и стрелу в руке, пока что она пропустила их мимо ушей.

Волк взял ее за плечи и мягко развернул, чтобы взглянуть на рану. Только что в широко раскрытых глазах читалась озабоченность, но тут же его лицо сделалось непроницаемым, и он поднялся, одновременно выхватывая из-за спины щит. Сасса встала на колени, чтобы видеть его.

– Я хочу! – выкрикнул он, делая шаг навстречу лакчанам. Две стрелы впились в его щит.

– Чтобы вы представили себе! – Он развернул плечи, когда мимо чиркнула новая стрела.

– Что этот молот! – Волк высоко поднял Раскат Грома, пригнув голову, чтобы пропустить очередную стрелу.

– Белое перо!

Белое перо у гоачика было символом мира, и Сасса понадеялась, что у лакчан тоже.

– Стойте, мудозвоны! – выкрикнул один из скрелингов. – Послушаем, что хочет сказать этот долбоеб!

Его голос был сиплым, словно у него болело горло. Но Сассе понравилось, как он формулирует.

– Не поднимайтесь. – Волк направился к скрелингам, помахивая своим молотом. Довольно скоро он вернулся. – Все вставайте!

Финнбоги наблюдал, как медленно поднимается Сасса, зажимая здоровой рукой рану вокруг засевшей стрелы. Ее лицо было мрачным, но решительным. Она выглядела потрясающе. Он повертел головой, высматривая Тайри. Она стояла далеко справа, рядом с Гартом.

– На самом деле он неплохой парень, этот вождь лакчан, – продолжал Волк. – Его зовут Кобош.

– И что, Кобош позволит нам уйти? – спросила Гуннхильд.

– На самом деле нет, увы. Они собираются убить нас. У них нет выбора. Все, как и говорила Фросса. Императрица кальнианцев предрекла, что люди с белой кожей, как у нас, собираются уничтожить мир. Я им сказал, что нас не так уж много и мы вовсе не собираемся уничтожать что бы то ни было. Кобош признался, что сам не сильно-то верит в пророчество, однако, если они дадут нам уйти, кальнианцы вырежут их всех и съедят. Как и гоачика, они верят, что, если кто-нибудь съест их мертвое тело, это убьет дух, значит, никакой жизни после смерти, никакого перерождения, вообще ничего. В общем, их можно понять. Они вынуждены нас убить. Впрочем, есть нас они не собираются.

– Как любезно с их стороны! – хмыкнул Киф.

– Они же могут просто отпустить нас и никому не сказать, – предложил Бьярни.

– Угу, я пытался ему подсказать, однако Кобош говорит, кальнианцы наверняка узнают, и он не имеет права так рисковать. Как я уже сказал, он хороший парень, но у него в племени сотни людей, и он не собирается менять свое решение. Единственное, что он сделает для нас, – позволит погибнуть в бою. У нас пять