Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

– Думаю, тебе здорово повезло. У Софи были все основания убить тебя и съесть. О чем вы вообще думали?

Утренняя Звезда покачала головой.

– И почему ты не сказала мне? – продолжала Ситси. – Я-то думала, мы лучшие подруги. Я бы тебя отговорила.

– Именно поэтому я и не сказала тебе.

– И чего ты надеялась достичь?

– Я родилась в Горе Солнца, Ситси, и мне не нравится жить, как низшей. Мы лучшие бойцы в мире, но мы питаемся пищей низших, спим на постелях низших, живем за пределами цитадели – вместе с мерзкими вонючими низшими. У нас должно быть все, что имеется у императрицы. Даже больше. И мы могли бы это иметь. Мы могли бы с легкостью взять это.

– Ты только посмотри на нас сейчас: бежим вместе с подругами навстречу приключениям. Да сколько низших способны на такое?! Чего еще тебе надо?!

– Рабов, дворец, столько меда и кленового сиропа, сколько мне и не съесть, мою собственную ритуальную парную и чтобы мне не приказывали все время…

– Ты заскучаешь.

– О, ничего подобного! Толпа парней с опахалами тоже придется кстати.

– Ты обязательно заскучаешь. Я понимаю, что не стоит сравнивать, ведь твой отец был император и все такое, однако мои родители занимают весьма высокое положение – мать, вероятно, станет следующим управляющим. По сравнению с нами их жизнь невероятно скучна. И я уверена, что счастья они не испытывают. Они целыми днями болтают об урожаях и высоте стен. Эмоции они испытывают только тогда, когда смотрят на нас на площади Инновака. А у моих старших братьев какая-то беда с головой. Они сидят у окна, улыбаются солнцу, а время от времени бьют себя и орут на тени. Нам несказанно повезло быть теми, кто мы есть, и делать то, что делаем. Зачем же все это портить?

– Ты права, я понимаю. Я знаю, что ты права. Просто… Тебе известно, как мы получили свою силу?

– Тренировки и… Нет, я не знаю наверняка, что с нами сделали. Я почти ничего не помню. Помню только, что это было не очень приятно.

– А я знаю.

– Откуда ты знаешь?

– Ты умеешь хранить секреты?

– Конечно.

– Я часто помогала старшему чародею отца Паканде мастурбировать в обмен на информацию.

– Что ты делала?

– Ну, я брала его…

– Да, я знаю, что значит мастурбировать. Просто удивилась. И испытала отвращение.

– Он хотел большего, только ничего другого никогда не было. Только руками – это легко. Немного потереть, а потом вымыть руки. Он был очень быстрый. Когда все заканчивалось, Паканда как будто ненавидел меня, но он рассказал бы мне что угодно, лишь бы получить еще. Я столько всего от него узнала.

– Погоди-ка… Так вот почему Паканду изгнали!

– Точно, нас застукали. Его бы казнили, если бы я не поклялась, что сама уговорила его, а вовсе не наоборот.

– И это правда?

– Поначалу его было нелегко уломать, но я понимала, чего он хочет, а мне необходимо было кое-что узнать.

– Ну, дела. Ты просто… гадкая. И как же мы получили наши силы?

– Важнее, как мы их получаем, а не как получили. Понимаешь…

Ее прервал крик впереди, от разведывавшей местность Паломы Антилопы:

– Кинжалозубая кошка, быстро приближается!

Воительницы оуслы переглянулись. Заболтавшись, они отстали так, что позади них бежал теперь только Йоки Чоппа. Они поднажали, чтобы нагнать остальных.

Всех пятерых они увидели на гребне следующего холма. Ниже пологого северного склона перед ними расстилалась травянистая равнина. Обычно в подобных ландшафтах полно пасущихся бизонов, белохвостых оленей, лосей и прочих животных. Но сейчас они видели ровно одно животное – кинжалозубого кота шагах в трехстах, который мчался к ним.

Родители Ситси Пустельги, серьезные люди, научили ее всему, что сами знали о Кальнии, империи и мире вокруг; ее отправляли к самым разным мудрецам, чтобы те научили ее тому, чему не могли родители. Они сделали решительно все, чтобы она сумела занять высокое положение в Кальнии: ради ее собственного блага, ради их самолюбия, но больше всего, считала она, ради защиты ее старших братьев. Залтан приказал умертвить ее братьев по причине врожденного слабоумия. Незадолго до того, как их должны были казнить, Айянна убила Залтана. Новая императрица не считала ее братьев оскорблением себе – напротив, она была уверена, что их следует защищать и баловать, – однако ее взгляды могли и измениться.

Такая политика ее родителей по защите отпрысков имела побочный эффект: Ситси знала о Кальнии и империи в целом больше, чем все женщины оуслы вместе взятые. И потому, хотя никогда в жизни не видела кинжалозубых кошек, знала о них все. Их было два вида. Самые обычные, которых каждые два года замечали в окрестностях Кальнии, были известны как простые кинжалозубые кошки. Они были крупнее львов, с двумя громадными клыками – благодаря им они и получили свое название, – которые, загибаясь, торчали из верхней челюсти, но, в общем и целом, кошки были довольно робкими. Да, они убивали людей, но почти все эти люди оказывались недоумками – иными словами, малолетками, – которые загоняли их в угол или угрожали каким-то иным образом.

Второй вид, чудовищные кинжалозубые кошки, были гораздо крупнее, и большинство народа считало их мифом. Некоторые утверждали, что в них нет ничего особенного, но, поскольку они нападают и убивают людей, как только увидят – или учуют, – мало кому удается уцелеть, чтобы рассказать о такой встрече. Ситси в это верила. Каждый год в лесах пропадало множество жителей Кальнии. Она не находила ничего странного в том, что какое-то животное обладает достаточным разумом, чтобы убивать людей, когда те отходят подальше от селения.

Судя по размерам существа, бежавшего на них сейчас, чудовищные кинжалозубые кошки не были мифом.

Ситси поморгала, убеждаясь, что верно оценивает перспективу. Да, огромный кот в самом деле был крупнее бизона, с двумя клыками длиной в ее руку. После того как Инновак переделал мир из-за великого потопа, он создал удивительных существ, однако это, без сомнения, было самым удивительным из них.

Ситси Пустельга сняла со спины лук и вытащила из колчана стрелу. Больше луков ни у кого не было. Единственное метательное оружие, кроме лука, – кроличьи палочки, только вряд ли от них будет какая-то польза в случае с таким зверем. И от стрел тоже, если на то пошло.

Требовались крепкие копья, и побольше, а они не имели ни одного. У всех остальных женщин, за исключением Чоголизы Землетрясение, было оружие ближнего боя, следующее по бесполезности против такого существа. Чоголиза никакого оружия