Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

– Как приятно видеть тебя снова! – Гуннхильд сияла улыбкой, и он вспомнил это выражение лица. Показалось вдруг, что последних двадцати лет не было. Он как будто постоял на Квадрате Олафа во время тинга, а потом отправился по своим делам, не сбавляя шага.

– Давай пойдем дальше, пока Кобош не передумал.

Он шел, а Гуннхильд почти бежала, чтобы не отставать.

– Должно быть, у тебя полно вопросов? – предположила она.

– Гм.

– А ты нисколечко не изменился. Слишком суровый, чтобы признать, что тебе не терпится узнать обо всем случившемся в Трудах. «Огонь зажигают от факела к факелу, человек узнает человека по его речам, а дурака – по его сконфуженному молчанию».

– Не такой уж я суровый и сконфуженный. Просто не знаю, о чем спросить сперва.

– Ну, я сама тебе расскажу. Кальнианцы напали четыре дня назад. Мы единственные выжившие.

– Астрид?..

– Крист спаси, ты не знаешь?

– Э… Нет?

– Она же умерла, Эрик, двадцать лет назад. Вскоре после твоего ухода.

– Нет! Как же так?

– При родах.

– При родах. Значит… Ох, клянусь яйцами Девы Крольчихи…

– Да, рожая твоего ребенка.

– А что ребенок?

– Обернись. Видишь того кудрявого?

– Высокого?

– Нет, позади него, волосы покороче, и смотрит хмуро, словно сова, страдающая запором.

– Вот этот мой сын?

– Ага.

– Н-да, чтоб мне стать бурундуком! И как его зовут?

– Финнбоги Хлюпик.

Эрик был ошеломлен. Какую там фразу всегда повторяет Кобош? Ах да, вот она: «Что за дерьмовое долбоебство?!»

Глава четырнадцатая. История Эрика

Финнбоги не мог поверить, что остальной мир остался прежним. Озера не вскипели, деревья не взлетели в небо, и на удивление много зверей, самых разных, по-прежнему бегало вокруг, поводя в их сторону носами. А он снова, снова и снова видел, как Тайри целуется с Гартом.

Он шагал вслед за странным новым человеком, Эриком Сердитым, и его невероятной медведицей. Все остальные радовались спасению, болтали с пришельцем, однако Финнбоги было совершенно наплевать на Эрика. Он всерьез подумывал отправиться обратно к этим тупым скрелингам с их кроликами и пауками, обнажить грудь и сказать, чтобы делали то дело, какое им поручили кальнианцы.

Волк с Эриком шли впереди. Эрик знал самые лучшие, надежные тропы, и они двигались гораздо быстрее, чем когда-либо раньше, но Финнбоги было наплевать и на это. Когда дневной переход, стремительный, но скорбный, спустя тысячу лет подошел к концу и они остановились, чтобы разбить лагерь, Киф сказал:

– Мы прошли сегодня столько, сколько за первые три дня вместе взятых!

Как будто это что-то значило.

Финнбоги было невыносимо оставаться рядом с остальными, так что он отправился тренироваться. Уходя, он поглядел на Тайри. Она перехватила его взгляд и отвернулась. Выходит, знает. Она знает, что вырвала ему сердце и растоптала его.

Он выложился по полной, удвоив количество упражнений, которым она его научила, загоняя себя, пока ему не стало дурно, и ненавидя Тайри. Прежде всего за то, что вообще учила его этим дурацким упражнениям.

Закончив, он вымылся в реке, изможденный, но куда более счастливый, и поздравил себя с тем, что его природная стойкость уже помогает ему забыть Тайри. Будут другие женщины, когда они придут в Луга, будут же? Может, они окажутся куда лучше Тайри. И всегда есть Бодил, которая вовсе не так уж плоха… Бодил. Он ведь почти поцеловал ее. Может, Тайри поэтому целовалась с Гартом? Может, это богиня Фрейя наказала его за неверность? Если так, это совершенно несправедливо – не мог же он быть неверен Тайри, если ничего не случилось, так же? А ведь он не поцеловал Бодил! Однако хотел.

На полпути к лагерю он обнаружил Бьярни Дурня, который сидел на бревне и строгал палочку железным ножом.

– Привет, Финн, хорошо потренировался? – спросил его старший товарищ.

– Угу.

– Должно быть, уже неплохо управляешься со своим мечом?

– Э…

– Готов к встрече с армией кальнианцев?

– Я готов драться с кем угодно хоть сейчас.

– Хорошо. Слушай, теперь, когда к нам присоединился Эрик и все такое, мы заново распределили спальные мешки.

Финнбоги понял, что это значит. Он приказал себе не плакать.

– В общем, ты теперь со мной! Мы с тобой одномешочники! – Бьярни улыбался.

Финнбоги кивнул. Заговорить он не рискнул.

Бьярни похлопал его по плечу:

– Слушай, Финн, я знаю, каково любить кого-то и видеть этого человека с другим.

Знает? Да откуда ему знать?! Никто и никогда не страдал так, как страдает Финнбоги.

– Жизнь продолжается, ты к этому привыкнешь и понемногу снова станешь счастливым. Ну а пока что, если захочешь об этом поговорить или просто как-нибудь отвлечься немного, дай знать. Как насчет поединка завтра вечером?

– Я собирался тренироваться, а не устраивать поединки, подготовиться сперва, прежде чем учиться бою. Тайри сказала…

Слезы навернулись ему на глаза, и из груди вырвалось рыдание. Вот же черт!

Финнбоги плакал, а Бьярни говорил разные слова, вроде: «Ну-ну, старик, не держи в себе!» и «Ничего страшного».

Когда Финнбоги успокоился, Бьярни вытащил из кармана трубку и кожаный мешочек. Он набил трубку коричневыми листьями и высек искру с помощью кремня и железного ножа.

– Откуда ты это взял? Ты же вроде говорил, что оставил все…

– Я прихватил немного для себя. Однако в сложившихся обстоятельствах… можешь делить со мной трубочку каждый вечер, только надо по дороге поискать еще. Если встретим каких-нибудь дружелюбно настроенных скрелингов, попытайся раздобыть у них.

– Конечно, дружище, спасибо.

– Не благодари меня, Финн. Ты хороший парень. Иногда разное дерьмо случается с хорошими парнями. Именно для таких случаев и нужен табак. Курни!

Финнбоги вернулся в лагерь вместе с Бьярни, ощущая легкую тошноту после курения табака, но уже готовый снова становиться счастливым. Небо начало розоветь, готовясь к закату, и этот новый мир деревьев, озер и травы был, безусловно, прекрасен. Его передернуло, когда он увидел, что Гарт с Тайри сидят вместе. Но он сможет это пережить.

– А, Финнбоги, Бьярни, вернулись, – заметила Гуннхильд. – Усаживайтесь. Эрик с медведицей пошли на разведку, потому я собираюсь воспользоваться моментом и рассказать его историю.

– История в том, что он изгнанник и мы должны его убить! – заявил Гурд Кобель.

– Он спас нас, – возразила Сасса Губожуйка.

– Что с того? Закон есть закон. Любой воин хирда, который увидит изгнанника, должен попытаться его убить или же сам подвергнется казни. Мы уже нарушили закон. Разве не так, Волк?

Тот вздохнул:

– Ты прав, Гурд, насчет законов и хирда.