Личный менеджер Кощея 1 - Мария Доброхотова

Стало очевидно, что в конце дороги ни темниц, ни Кривеля с Боней мне не найти. И в этот момент остановиться бы, повернуть назад, но в лучших традициях классических сказок любопытство оказалось сильнее.

Наконец лестница закончилась, и я ступила в длинный тоннель, целиком вырезанный во льдах. Своды его терялись в вышине, скрытой сизой морозной дымкой, а под ногами лёд был столь прозрачен, что в его голубоватой толще я смутно различала какие-то тёмные, застывшие навеки силуэты. Но больше всего меня поразило другое. По обеим сторонам ледяного пути, словно безмолвная стража, стояли статуи.

Я подошла поближе, и у меня перехватило дыхание. Это были девушки, все как одна невероятной красоты. Я переходила от одной статуи к другой, и каждая была вырезана из цельной глыбы идеально чистого льда. Их длинные волосы были заплетены в сложные косы, одежды спадали изящными складками, а на лицах застыли живые эмоции: одни с кроткой улыбкой, другие с лёгким удивлением, третьи с высокомерным спокойствием. Статуи были так реалистичны, что на мгновение мне почудилось, будто грудь одной из них чуть вздымается от дыхания. Я невольно протянула руку, чтобы прикоснуться к ближайшей, но отдёрнула её назад — от статуи веяло таким смертельным холодом, что кожа могла примёрзнуть намертво.

В конце этого жуткого ледяного коридора стояло дерево. Огромное, величественное и абсолютно белое. Его ствол и ветви, покрытые инеем, казались вылитыми из лунного света. На нём не было ни единого листочка, и потому оно казалось мёртвым, как и всё здесь. Я медленно подошла к дереву, как заворожённая, и остановилась у его корней, где росла тонкая сиреневая травка. Сколько я так стояла, задрав голову, я не знаю, но только опомнилась я, когда за спиной раздался знакомый голос:

— Вот ты и добралась до самого сердца моего терема.

Я даже не вздрогнула, осознав вдруг, что ждала Кощея.

— Выращивать деревья в ледяных пещерах неразумно, — только и сказала, не поворачивая головы. — Смотри, загнулось всё.

Он подошёл, встал рядом плечом к плечу.

— Витаскр вырос сам, сразу после того, как я закончил терем. И сразу был мёртвым.

— То есть дерево росло и было мёртвым? Одновременно? — уточнила я.

— Именно.

— Логично. Так оно обычно и бывает, — серьезно кивнула я. Нереальность происходящего колола кожу, как мороз. — Мёртвые деревья, мёртвые царевны. Скажи, те статуи… Они же просто искусно вырезаны изо льда? Просто есть какой-то самородок в твоём царстве, который увековечивает женскую красоту… Правда ведь?

Кощей не смотрел на меня, всё его внимание было приковано к древу.

— Глупо задавать мне вопросы, ответы на которые ты сама знаешь.

— Я не знаю! — возмутилась я, а потом, спустя несколько секунд, продолжила. — Это кошмарно. Совершенно отвратительно. Ты держишь у себя в подвале кучу мёртвых царевен, чёртов ты маньяк!

— Смерть не коснулась их, — Кощей качнул головой, — и они спят, ожидая своего спасения.

— Есть предложение. Просто разморозь их и отпусти.

— Но куда они пойдут? Одни, через лес? У многих нет семьи, у некоторых — государства, и того не осталось, и даже памяти о нём.

Всё это звучало очень жутко в сводах этой ледяной усыпальницы, и я не удержалась, чтобы не поёжиться.

— Ведь всё намного проще. Тебе нужно… перестать их морозить!

— Таков порядок вещей, Василиса. Я похищаю девицу, а царевич должен её спасти, чтобы доказать свою доблесть и право на трон.

— Но почему? — я наконец не выдержала, повысила голос, и восклик мой заметался под ледяным сводом. — Зачем тебе все эти злодейства? Похищения, сражения с царевичами, монстры в Тёмном лесу? Неужели нельзя жить спокойно, начать бизнес свой, дело какое-нибудь небольшое? Фабрику открыть. От каждого морока по способностям, каждому по потребностям. Неужели нельзя быть просто… человеком? — под конец голос мой сделался вовсе несчастным.

Кощей медленно обернулся ко мне, посмотрел внимательно снизу вверх, и дело было вовсе не в росте. Он смотрел с высоты своих лет, с высоты своей боли.

— Человек так устроен, что ему нужен враг. Нужно препятствие, испытание, повод стать героем. И если в мире таких испытаний нет… Что ж, он создаст их сам. Сотворит трудности, чтобы героически их преодолеть, найдёт врага, а в худшем случае… Станет им сам, — голос Кощея звучал спокойно, но я безошибочно угадывала в нём скрытую дрожь. — Зло всегда будет существовать в этом мире. Не я, так кто-то другой: Багровый Леший, Баба Яга, Соловей-разбойник, Морана, а может, сам Иван-царевич, который возжелает небывалой власти. Но пока я занимаю это место, я знаю, что всё будет сделано по правилам, а зло будет строго необходимым, в той мере, в которой яд — ещё лекарство. Пока я здесь, я знаю, что мир находится в равновесии. Но у всего есть цена, — он снова вернулся к созерцанию Витаскра, как будто этот разговор давался ему с трудом. — Моя цена — ненависть. Меня ненавидят даже собственные соратники, даже жители Тёмного леса. Яга, лешие, мороки — каждый мечтал бы увидеть меня мёртвым. Я знаю это. И принимаю эту цену.

Я слушала его, и мороз по коже бежал уже не от холода, а от ужаса. От его слов становилось до тошноты жутко, и в то же время горько до слёз, хотя я и не могла понять, кого я так отчаянно жалела: Кощея, спящих девушек или весь этот безумный мир.

Я вглядывалась в идеальный, острый профиль, очерченный сиянием Витаскра. Кощей был задумчив и прекрасен, как сама вечность, и так же безжалостен. В груди клубилось что-то тёплое и колючее одновременно, и я не могла отличить, было ли это восхищение перед титаном, добровольно взвалившим на себя бремя вселенской ненависти, или физиологическое отвращение к тому, что он только что оправдал саму суть своего существования.

Всё у него сходилось. Всё было выверено, уложено в безупречную, чудовищную систему. Но где-то была ошибка. Один неверный постулат, на котором держалось всё. И я вдруг увидела: Кощей не просто нёс своё бремя, он им упивался. Так вжился в роль вселенского козла отпущения, что уже не замечал ничего вокруг. Кощей коллекционировал своё одиночество, как скупой рыцарь — золото, и эта коллекция была для него дороже любой реальной привязанности.

Я поймала его взгляд. В зрачках, как в бездонных колодцах, отражалось сияние мёртвого дерева.

— Ты... — я сглотнула комок в горле. — Ты...оправдываешьзло?

Кощей отвел взгляд к дереву.

— Разве я оправдываю? Злу нет