Личный менеджер Кощея 1 - Мария Доброхотова

— Это... нелогично! Тут кроется базовое, смысловое противоречие!

— Нелогично? Вся мифология человечества, Василиса, кричит об обратном, — он устало вздохнул. — Зевсу всегда был нужен Аид, Ра — Сет и Апоп, Яхве — Сатана... А Ивану-царевичу — Кощей. — Он улыбнулся, и эта мысль, казалось, доставляла ему извращенное удовольствие. — А ты способна представить мир, где твоя праведность не есть победа над злом, пусть даже над тем, что гнездится в тебе самой?

Я насупилась, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Фразы не желали собираться в законченную мысль, они казались мне глупыми или напыщенными, так что наконец я выдохнула раздраженно:

— Я... я не на философский диспут сюда собиралась, в конце концов!

Кощей рассмеялся.

— Не страшно. Подумай об этом. У нас ещё много времени, чтобы обсудить моё моральное падение во всех подробностях.

Что я могла ему сказать? Что мне явилась и.о. Смерти и сообщила, что через два месяца для меня всё закончится? Кощей, быть может, поверил бы и понял, даже оценил моё стремление к вечному покою... Но мне почему-то вовсе не хотелось ему этого говорить. Мне нравилось видеть Кощея таким — загадочным, немного мечтательным и уверенным в том, что завтра состоится ещё одна беседа, в которой он меня, конечно, победит своими метафизическими аргументами. А ещё я вовсе не была уверена, что мне всё ещё хочется умирать, и за это было стыдно и перед ним, и перед самой собой.

— Так вот знай, — сказала я вместо признания. — Меня твой порядок не устраивает. Этот твой ледяной монолит. Да, лёд крепкий, но стоит в нужном месте воткнуть орех, как по всему леднику пройдёт огромная трещина.

— Орех? — Кощей поднял бровь, и на его лице появилось выражение чистого, немого недоумения.

Кощей никогда бы не понял этой отсылки. И от этого мне стало тепло и легко на душе, будто я спрятала у себя в кармане секретное оружие против всей его вечной, ледяной серьезности.

— Не важно! Я хочу сказать, что твоё царство должно быть гибким, а не стоять ледяным истуканом. Потому что мир меняется, и с каждым столетием делает это всё быстрее. В моё время мы даже одну песню не поём дольше двух месяцев, потому что находится другая, ещё веселее. Ты должен знать, я не успокоюсь, — я всё больше распалялась, наступала на Кощея, тыча в его сторону пальцем. — Не сяду у окна, как девица в ожидании принца на белом коне. И не превращусь в одну из этих проклятых статуй, сколько ты меня ни морозь! А знаешь, почему? Потому что везде, даже там, где самый жуткий холод, человек однажды зажигает огонь!

Я замерла, прерывисто дыша, совсем близко к Кощею, уперев сложенные в кулак пальцы в его твёрдую грудь. Он посмотрел вниз, приподняв бровь, а потом на меня.

— Даже в нави… — тихо продолжила я. — Даже там однажды появился человек, который зажёг огонь.

Кощей не двинулся, только зрачки его стали широкими, как провалы, а вокруг как будто стало ещё холоднее, хотя казалось, больше некуда.

— Ты… Откуда? — выдавил он не своим голосом. — Заткнись!

Кощей не закричал. Это был низкий, шипящий звук, от которого кровь стыла в жилах. Его рука с длинными обожжёнными пальцами метнулась вперёд и с силой вцепилась мне в запястье. Хватка была ледяной и несгибаемой, как стальные тиски. Он притянул меня так близко, что я увидела своё испуганное отражение в бездне его зрачков.

— Ты у нас всему голова, да? — процедил он сквозь зубы. — Безрассудное, глупое создание. Ты всё разрушаешь! И я не позволю. Если придётся, нарушу правила, и Иван не дождётся своей царевны. Но не позволю разрушить Тёмный лес.

Он отшвырнул мою руку с таким отвращением, будто обжёгся о пламя, резко развернулся на каблуках и зашагал прочь, и стук его сапогов разносился по всему ледяному коридору.

В груди разлилась невыносимая горечь. Разрушаю? Я хотела строить! Собиралась показать, как можно сохранить его обитель зла на века, но Кощей не дал мне сказать и слова. Я ещё долго стояла одна у дерева, а когда пришла в себя, поняла, что продрогла до костей. Стараясь не вглядываться в лица ледяных царевен, я поспешила прочь.

Эпилог 1 тома

Каждый шаг по обледенелой лестнице становился ещё одним кирпичиком в стене между мной прежней и мной новой. В ушах стоял окрик Кощея, перед глазами — мертвое белое древо, и я уже никогда не смогу забыть его боль при упоминании, что он тоже когда-то был человеком. Но мне вовсе не хотелось его жалеть, о нет. Наоборот, я была твердо намерена изменить жизнь черного терема. Кощей видел в этом разрушение, но мне нечего было разрушать: вскоре придёт Багровый Леший, и никто с ним не сравнится ни в традициях, ни во владении древними силами. Но я могу предложить что-то куда более эффективное: славный добрый прогресс.

Лёд остался позади, пальцы мои касались теперь шерфавого туфа, из которого были выложены стены. Холод стал почти привычным спутником, он и сейчас царапал внутренности, но я старалась не обращать на него внимания. Терем наверху жил своей жизнью. По коридорам скользили слуги, хмурые, молчаливые. Один морок тащил над головой таз с копошащимися в нём раками, неизвестная мне девчонка несла коромысло с ведрами, в которых кипела вода. А у стенки стоял мой давний знакомый — морок в свитере с лешими, и в руках он держал деревянную кружку с чем-то горячим.

— Ромашковый отвар, — коротко пояснил он.

Внутри всё сжалось от жажды тепла.

— А ещё есть?

Морок посмотрел на меня устало и даже как-то тоскливо.

— В каморке моей есть.

— Угостишь?

Он пожал плечами. Не хотел, знамо дело, но отказать было неловко.

— Охохонюшки… Угощу.

И я пошла за ним по расписным комнатам, а потом повернула налево, в неприметную низкую дверцу. Мы оказались в черных комнатах, предназначенных для слуг. Они были теснее, и потолок нависал над самой головой, а между необработанных брёвен торчала пакля. Эти комнаты строились параллельно парадным и позволяли слугам оставаться полезными, но незаметными. Именно в одном из таких помещений где-то в забытом Кощеем углу терема и обитал мой новый знакомый.

— Как тебя зовут-то? — спросила я, лишь бы не молчать.

— Баит.

— Байт? — не сдержала я удивления. — Что за странное имя!

— Обычное. От “баять”. Братья считали, что назвать меня так — весело.