Бабник: Назад в СССР 2 - Роман Фабров

Гюнтер Майер понимающе кивнул, хотя в его глазах всё ещё читалось сомнение. Тем не менее этот крайне неприятный инцидент можно было считать исчерпанным. Переводчик, вернувшийся в зал, бросил на меня быстрый взгляд и едва заметным кивком дал понять, что всё в порядке.

Я решил совместить приятное с полезным. С одной стороны, нужно было окончательно замять скандальную ситуацию, с другой — не упускать из виду немочку.

— Хельга, — я мягко коснулся её локтя, заставляя отвлечься от созерцания пустого места, где только что сидел Игорь.

— Наш товарищ действительно переутомился. У нас в таких случаях говорят: «сгорел на работе». Предлагаю не позволять этому нелепому инциденту испортить нам такой прекрасный день. Попробуй вот это суфле — здесь оно отменное.

Я подвинул к ней вазочку, а сам мельком глянул на Светлану Андреевну. Она поймала мой взгляд, и в её глазах, ещё минуту назад полных ужаса, теперь читалась бесконечная признательность. Я транслировал ей абсолютную уверенность: «Всё под контролем, Светлана Андреевна. Враг не пройдёт».

Хельга благодарно улыбнулась, и напряжение с неё вмиг спало.

— Ты прав, Алексей. У нас в Берлине тоже бывают разные… эмоциональные люди, — произнесла она по-русски с очаровательным акцентом и взялась за десертную вилку. — А папа постоянно твердит: всё это оттого, что молодёжь пренебрегает дисциплиной, — уже спокойнее добавила она на английском.

Девушка принялась за десерт, а я включил режим «образцового хозяина». Разливая чай, подал лимон Майеру-старшему и завязал непринуждённый разговор о московских достопримечательностях с остальными членами делегации. Я держался так естественно, что через десять минут атмосфера за столом стала почти домашней. Даже Семён Иванович, застывший в стороне у колонны, заметно расслабил узел галстука.

Майер-старший, наблюдая за тем, как я галантно ухаживаю за его дочерью и одновременно помогаю Никоновой вести стол, довольно хмыкнул. Для него я стал живым воплощением «нового советского человека» — культурного, знающего языки и умеющего себя подать.

— Знаешь, Светлана, — произнёс он, обращаясь к Никоновой, — у тебя отличный помощник. С такой сменой дружба наших государств будет только крепнуть.

Светлана Андреевна просияла. Кажется, в этот момент она была готова выдать мне орден прямо здесь, на месте. А я уже в деталях представлял, чем первым делом займусь в должности секретаря школьной комсомольской организации.

К Курту, победно поглядывавшему на пустующее место Игоря, бесшумно подошёл человек в неприметном сером плаще. Он склонился к самому уху немца и что-то быстро зашептал. Изрядно подвыпивший работяга недовольно буркнул что-то резкое, попытался было возразить, но, встретившись взглядом с незнакомцем, тут же осёкся. Не прощаясь и заметно покачиваясь, он тяжело поднялся из-за стола и направился к выходу. Что с ним стало дальше — для меня осталось загадкой, но больше я его в составе делегации не видел. Похоже, «контора» решила досрочно отправить немецкого ударника обратно в Берлин. Остальные гости наблюдали за этой сценой молча — никто не проронил ни слова и не попытался вступиться за соотечественника. Видимо, понимали: в эти игры лучше не вмешиваться.

Впрочем, лицо Майера-старшего после ухода Курта окончательно разгладилось. Он явно почувствовал облегчение от того, что главный источник проблем покинул зал.

— Прекрасный десерт, Светлана, — произнёс он, как ни в чём не бывало вонзая серебряную вилочку в слоистый «Наполеон». Майер мастерски делал вид, что ничего не случилось. — У вас в Москве знают толк в сладком, — добавил он как бы между прочим.

Едва Хельга упорхнула в дамскую комнату, как на её место тут же, словно по команде, пересела фрау Марта — немолодая женщина из делегации с цепким взглядом. Она заговорила быстро, забавно перемешивая немецкие слова с ломаным русским, но суть я уловил мгновенно: суточных им выделили столько, что только на мороженое да газету «Правда» и хватит, а сувениров домой хочется.

— Алексей, — прошептала она, воровато оглядываясь на Никонову. — У меня есть вещь. Хороший вещь.

Она чуть приоткрыла свою сумочку, и я увидел его — новенький, сияющий шкалой красный радиоприёмник, крошечный «транзистор». В Союзе такие вещи улетали с руками.

— Сколько? — одними губами спросил я, чувствуя, как внутри просыпается азарт.

— Тридцать рублей, — Марта внимательно следила за моей реакцией.

Цена была просто подарком. Я согласился, но задал ей встречный вопрос, мол, как нам провернуть сделку, если зал ресторана так и кишит соглядатаями? Марта что-то быстро шепнула сухопарому немцу по имени Клаус, сидевшему напротив, и тот едва заметно кивнул.

— Клаус будет ждать тебя в туалете, — так же негромко, мешая русские слова с немецкими, пояснила она и тут же отсела, потому что к столу уже возвращалась Хельга.

Девушка уселась на своё место и с любопытством спросила, чего хотела от меня фрау Марта.

— Спрашивала, где в Москве лучше сувениры присмотреть, — с самым честным лицом соврал я, и Хельга, похоже, поверила.

Мы поболтали ещё минут пять. Она что-то весело щебетала о достопримечательностях Москвы, а я, слушая её вполуха, ждал момента, когда немец наконец поднимет свою костлявую задницу и направится в сортир. Спустя пару минут Клаус о чём-то переговорил с Мартой, а потом встал из-за стола и, как бы невзначай накинув на плечо небольшую спортивную сумку своей подельницы, с невозмутимым видом отправился в сторону уборной.

Я извинился перед Хельгой, попросил её не скучать и, сославшись на то, что «приспичило», не спеша двинулся следом. Обмен в кафельном сортире произошёл молниеносно. Я сунул ему три десятки, а он мне — коробку с приёмником, который мгновенно исчез в моей сумке. Ну а что? Еще не хватало, чтобы нас кто-то застукал за спекуляцией, да ещё в таком интересном месте.

Я уже собрался на выход, но Клаус придержал меня за локоть и заговорщицки прошептал:

— Алекс, — произнёс он моё имя на немецкий манер, — ещё есть кроссовки «Цеха». Две пары: мужские и женские. Тебе нужно? Отдам обе за шестьдесят рублей. — Немец продолжал безжалостно коверкать «великий и могучий», активно помогая себе жестами.

Я его понял, хотя о такой марке кроссовок, признаться, слышал впервые. Но раздумывал недолго: не стал бы фриц тащить из ГДР какую-то дрянь в надежде сбыть её в Союзе. Раз везли через границу — значит, на чёрном рынке эти «Цеха» чего-то да стоят.

— Хорошо, — я полез в карман за наличностью. Однако крупных трат на сегодня я не планировал и быстро обнаружил, что до нужной суммы мне не хватает ровно десятки.

— Только пятьдесят, больше при себе нету, — я показал Клаусу наличность, состроив кислую мину.

Тот недовольно