Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

на полированное дерево. Внезапно кабинет словно рухнул в пропасть на десяток градусов вниз. Воздух мгновенно наполнился резким запахом озона и разогретого железа. Паркет под сапогами Ильяса тихо затрещал, принимая на себя первые отголоски зарождающейся магической бури.

Шувалов даже не моргнул. Напротив, уголки тонких губ старика чуть приподнялись в подобии усмешки, в которой не было и намека на тепло. Старый бюрократ на своем веку закопал слишком много самоуверенных гениев, чьи горячие амбиции с размаху разбивались о гранитные бастионы государственной машины.

— Вира за караваны? — в старческом голосе лязгнул ледяной металл гильотины. — Вы называете вирой тотальное разорение благородного дома и наглый аукционный грабеж чужих доменов?

Граф тяжело вздохнул, словно общаясь с неразумным, но опасным дитятей.

— Воронцовы оступились, тут спорить не стану. Их грязные заигрывания со Скверной вышли им боком. Но вбейте себе в голову раз и навсегда: пепел любого клана принадлежит исключительно Империи, а не удачливым выскочкам, решившим подшутить над вековым укладом.

Напряжение в кабинете стало осязаемым. Густым, как кисель, пахнущим кровью и предгрозовым разрядом.

— Лояльность в наши дни, Ильяс Михеевич, — голос Шувалова упал до зловещего, вкрадчивого шепота, который парадоксально четко разносился под каменными сводами, — это отнюдь не строчка в налоговой декларации. Это не звонкие империалы, небрежно сброшенные в государственную казну, и уж тем более не красивые тосты за здоровье Государя на балах столичной знати.

Министр навис над столом, буравя гостя тяжелым взглядом.

— Лояльность — это кристальная прозрачность намерений перед троном. Трон милостив к талантам, бесспорно. Но он категорически не терпит за своей спиной самостоятельной игры. Ваша бойня с Воронцовыми показала, сколь остро ваше перо и сколь циничен рассудок. Однако Империя не желает сидеть и гадать на кофейной гуще, на чью именно мельницу завтра польется вода из вашего ледяного Источника.

Мразко выслушал тираду без малейшей тени раздражения. Внутри груди мерно, словно исполинский корабельный двигатель, гудел скованный холодом реактор магической энергии. Но внешне глава Рода сохранял идеальную невозмутимость. Вальяжность тертого жизнью игрока, привыкшего ставить на кон чужие судьбы, гармонично сочеталась в нем с дисциплиной аристократа высшей пробы.

— Прозрачность намерений — товар нынче редкий и чертовски дорогой, ваше сиятельство, — тихо отозвался архимаг, чуть склонив голову набок. — Полноводные реки не текут в пересохшие колодцы. Мой Род обеспечивает казне стабильность, закрывает южные рубежи от прорыва тварей и платит налоги тоннами чистейшего арканиума. Разве этого списка недостаточно для того, чтобы имперские ищейки не совали носы в мои бухгалтерские книги?

— Достаточно. Ровно до тех пор, пока вы играете по правилам нашей доски, — отрезал Шувалов, впиваясь в лицо чужеземца мертвой хваткой. — Но малейший шаг влево… Малейшая попытка пустить трофейные потоки в обход или создать независимый домен мимо таможни — и статус вашего славного Рода изменится по щелчку пальцев. Ваше имя вымарают из списков живых быстрее, чем успеет растаять иней на этом проклятом паркете.

Диалог балансировал на самом краю откровенной поножовщины. Каждый аргумент весил больше чугунного ядра, каждая заминка заряжала пространство потенциальной смертью, покорно ожидающей лишь одного неверно брошенного слова.

Шувалов чуть прищурился. В следующее мгновение воздух в кабинете уплотнился так резко, будто потолок вдруг рухнул вниз всей своей многотонной тяжестью.

На плечи Мразко обрушилась колоссальная, первобытная мощь государственной машины, многократно усиленная личным даром тайного советника. Психический прессинг оказался настолько чудовищным, что у рядового мага первого ранга моментально лопнули бы глазные яблоки, а рассудок превратился в кровавую кашицу.

Деревянные стенные панели жалобно затрещали под невидимым прессом. Хрустальные чернильницы на дубовом столе покрылись густой паутиной мелких трещин. Воздух сгустился до состояния раскаленного, невыносимо давящего свинца.

Это была демонстрация голой силы. Без единого обнаженного клинка, без пошлых вспышек боевых заклинаний. Суровое напоминание о том, кто в этой бескрайней империи пишет законы, а кто лишь временно квартирует в высоком титуле. Старый цепной пес короны умел показывать клыки так, что у любого оппонента напрочь отбивало желание скалить зубы в ответ.

— Одно мое слово, и ваш хваленый Род перестанет существовать до седьмого колена, — так весомо, что фразы падали на пол с глухим стуком работающей гильотины, процедил министр. — Пепельная Гавань сгорит дотла быстрее, чем остынет ваш Источник. А все союзники — от капризной де Блан до заносчивых Громовых — поедут махать кайлом на каторжные астероиды. Вопрос стоит предельно просто: хотите ли вы бесславно закончить свой стремительный взлет на плахе, или всё же готовы служить короне с широко открытыми глазами?

Архимаг Льда даже не шелохнулся. Ни один мускул на скульптурном лице не дрогнул под сокрушительным ударом чужой ауры.

Внутренний Источник резко качнулся, с радостью отвечая на агрессию волной смертоносного абсолютного ноля. Темно-сапфировая аура вспыхнула плотным защитным коконом, на корню вымораживая саму попытку ментального порабощения. Пространство между двумя одаренными заискрилось от дикого напряжения разнополярных стихий. Вокруг сапог гостя лед стремительно захватывал дубовый пол причудливыми, острыми как бритва узорами.

— Ваши угрозы звучат крайне убедительно, граф, — голос серба оставался пугающе ровным. Как монотонное завывание пурги над мертвыми торосами. — Только вот уничтожать ценный актив, который приносит казне больше прямой пользы, чем десяток проворовавшихся губернаторов… Это непозволительная роскошь. Мой клинок открыт для предложений трона. Но условия сделки диктую не только я, но и банальный здравый смысл.

Шувалов выдержал паузу, а затем медленно откинулся на спинку скрипнувшего кресла. Тяжелое убранство кабинета словно выдохнуло вместе с хозяином. Убийственное давление чужой воли испарилось так же внезапно, как и навалилось, оставив после себя лишь едкий шлейф озона да потрескивающий лед под ногами.

Старый министр с едва скрываемым, неохотным уважением скользнул взглядом по замерзшей кромке своего стола. Закалка у этого молодого хищника оказалась поистине железобетонной. Стандартные методы запугивания и ментального ломания костей здесь явно давали сбой.

— Разумный подход, — легко сменил тон глава канцелярии, виртуозно переходя от окровавленного кнута к тяжеловесному, политому патокой прянику. — Трон умеет быть щедрым. Особенно к тем, кто берется за самые грязные и деликатные поручения короны, не задавая при этом лишних и глупых вопросов. Забудьте о мелких дрязгах с мертвыми кланами. То была лишь легкая разминка перед настоящей, серьезной игрой.

Ильяс слегка ослабил воротник сюртука, хотя внешне ледяная маска не дала ни единой трещины. Внутри груди всё еще бешено вращался сапфировый вихрь, готовый в любую долю секунды выплеснуть наружу адскую стужу, но дипломатия требовала убрать клыки обратно в ножны.

— Крупная рыба водится только на большой глубине, — ровно произнес собеседник, закидывая удочку. — И аппетит у моего Рода растет прямо пропорционально масштабам государственных задач. Чем конкретно Трон