Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

— черную жижу, вязкий мазут и труху переломанных рыбьих костей, а может, и чьих-то человеческих. Вода за кормой кипела грязно-бурой пеной, безжалостно взбиваемая трехлопастными винтами флагмана. Корпус «Абсолютного Ноля», выкованный из вороненой имперской стали и намертво стянутый ледяными чародейскими плитами, неохотно отрывался от спасительного пирса.

Небо над Южной Территорией налилось свинцом. Маслянистые тучи провисли так низко, что, казалось, цеплялись за верхушки мачт. Из этого гниющего брюха вот-вот должен был хлынуть колючий ледяной дождь пополам с мокрым снегом. Погода, как старая портовая шлюха, решила заранее продемонстрировать экспедиции весь свой скудный и жестокий арсенал гостеприимства.

На главной палубе жалась друг к другу та еще пестрая братия. Наемников, выскобленных по тревожному свистку из самых зловонных щелей имперского пограничья, можно было смело сшивать в энциклопедию военных преступлений, позорного дезертирства и редкого, феноменально удачливого бандитизма. От этой толпы густо несло кислым потом, дрянным куревом, прогорклой оружейной смазкой и той специфической, липкой паникой, что всегда виснет над приговоренными к смерти.

Никто из присутствующих головорезов не страдал романтическими иллюзиями. Каждый ублюдок на борту спинным мозгом чуял: если золотой Трон отправляет бронированное чудовище под началом опального серба в стылые земли айнов, значит, обратный билет не предусмотрен. В столицу оттуда возвращаются исключительно в виде заледенелых чучел для Кунсткамеры.

Урраг неспешно прошелся вдоль нестройной шеренги новобранцев. Железные решетки палубы жалобно стонали под весом глубинного орка. В своем трещавшем по швам черном сюртуке зеленокожий гигант напоминал ходячее надгробие, готовое обрушиться на любого, кто рискнет хотя бы моргнуть не по уставу. В огромной лапе старпома небрежно покачивался тяжелый зачарованный тесак. Каждое движение массивного клинка вспарывало воздух с мерзким, сосущим свистом.

— А ну, пасти захлопнули, мясо! — рык Уррага прокатился по палубе, мгновенно заткнув даже тех смельчаков, что пытались травить байки в дальнем углу у трюмного трапа. — Слушать сюда и запоминать дословно, потому что повторять я буду только один раз. И то — гравируя приказ на ваших ребрах.

Орочий взгляд свинцом прошелся по изрезанным шрамами лицам.

— Хозяин терпеть не может две вещи: когда воняют страхом и когда крысят казенный паек. Если какая-то гнида решит поиграть в вольную птицу или вздумает слить наши координаты первой же шпионской сети, я лично вырву из ублюдка печень. А потом заставлю сожрать ее в сыром виде, приправив осколками собственных зубов. Вопросы есть?

Толпа ответила мертвой, спертой тишиной.

— Вопросов нет, — довольно осклабился орк. — Живо разбежались по боевым постам, пока я не начал раздавать наряды вне очереди!

Наемники брызнули в разные стороны, стараясь слиться с переборками и не отсвечивать. Никто не собирался качать права. В мире, где авторитет измеряется не толщиной кошелька или родословной, а способностью выморозить противнику легкие за удар сердца, спорить с приказами себе дороже. А в том, что новый Лорд Протектор обладал именно таким талантом, сомневаться не приходилось никому. Вчерашнее представление в порту наглядно расставило все точки над «и».

В это время Ильяс Михеевич Мразко неподвижно стоял на капитанском мостике. Взгляд аристократа буравил темную, тяжелую морскую гладь, беспросветно уходящую за горизонт. На плечах покоился неизменный серый сюртук. Вокруг тонких пальцев мага лениво, словно прирученная змея, вилось едва уловимое марево абсолютного ноля. Случайные капли соленой воды, долетавшие до парапета, мгновенно вымерзали, осыпаясь на палубу алмазной пылью. Внутри груди архимага ровно, как корабельный реактор, гудел темно-сапфировый Источник. Сила отзывалась на каждый удар сердца холодной, кристально чистой яростью.

— Команда укомплектована, босс. Семьдесят процентов — прожженные профи, остальные тридцать — откровенный мусор и висельники, — раздался за спиной шелестящий шепот.

Сирена возникла на мостике с привычной, пугающей незаметностью. Девушка-водница умела скользить меж теней лучше иных демонов.

— Если эти милые люди не перережут друг другу глотки в первые же три дня качки, — добавила убийца, скривив губы, — из них выйдет вполне сносный расходный материал для штурма северных застав.

Ильяс даже не повернул головы.

— У любого расходного материала должна быть своя фиксированная стоимость, Сирена. В этих проклятых водах имперское золото ценится дешевле мешка сушеной воблы. Здесь преданность покупается исключительно животным страхом и, как ни парадоксально, своевременной выдачей спиртового довольствия.

Серб брезгливо смахнул со столешницы кристаллик льда.

— Передай интенданту: пусть удвоит пайку грога для ночной вахты. Мне нужны на палубе бодрствующие, злые матросы, а не замерзшие бревна, прилипшие к штурвалу.

Корабль тем временем окончательно отвалил от причала. За тупой кормой остались клубы густого белого пара и едкий, токсичный дым угольных топок. «Абсолютный Ноль» уверенно взял курс на север, безжалостно рассекая бронированным носом набегающие свинцовые валы. Ощущение надвигающейся, неотвратимой катастрофы висело над палубами так плотно, что его впору было рубить тесаком. Каждый из экипажа кожей чувствовал, как невидимая петля имперского мандата затягивается на шее с каждой пройденной милей.

Глубоко внизу, в тесном нутре алхимической лаборатории, юный артефактор из столичной Академии бился в истерике над калибровкой своих мудреных приборов. Очкарик судорожно перебирал стеклянные колбы, уже подернутые предательским инеем, и безостановочно бормотал грязные ругательства. Он тщетно пытался уговорить зачарованный горючий элемент не сдетонировать от усиливающейся бортовой качки.

Над ним нависал один из наемников старой, еще северной закалки. Ветеран пограничных мясорубок, откликающийся на ласковую кличку Ржавый Гвоздь, меланхолично ковырял в зубах. Вместо левой руки у бывалого вояки пощелкивал сочленениями тяжелый механический протез на паровой тяге, источающий кислый запах масла.

— Хорош трястись, студент. У тебя руки ходуном ходят, как у портовой девки на третьем месяце при виде инквизитора, — прохрипел ветеран, смачно сплевывая на медную решетку пола комок пережеванного самосада. — Расслабь булки. На севере один хрен всем каюк придет. Разница лишь в деталях: онемеешь ты тихо от обморожения в снегу или местные мохнатые выродки снесут тебе башку своими базальтовыми топорами.

— Я не трясусь! — взвизгнул артефактор, судорожно поправляя сползающие на кончик носа толстые линзы. — Я… я провожу ювелирную настройку резонансного контура! Понимаешь ты, дубина?!

Студент в отчаянии вцепился в пульсирующий медный цилиндр.

— Если этот стабилизатор сдохнет, наш хваленый ледяной реактор в мгновение ока превратится в персональный кратер, который испарит к чертям всю южную акваторию! Так что заткнись и лучше помоги придержать этот проклятый кабель, пока нас не накрыло первой же нормальной волной!

Гул в утробе дредноута нарастал, превращаясь в сплошной угрожающий рык. Корабль вырывался на просторы открытого моря. Там, за кромкой шельфа, действие законов Империи заканчивалось, уступая место древним, первобытным правилам: праву сильного, закону магии и голому инстинкту выживания.

На мостике Мразко продолжал холодно изучать донесения Тайной канцелярии, разложенные на отполированном столе. Между казенных