Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

стрелке, словно запертые в стеклянной банке паникующие пауки. Арканиумный фон за бортом подскочил до таких запредельных величин, что колбы дорогих приборов начали покрываться изнутри густой, матовой паутиной микротрещин.

Далеко внизу, на главной палубе, царило совсем иное настроение. Наемники, как стая побитых собак, жались к шипящим паровым калориферам, пытаясь выкроить хоть каплю тепла. Атмосфера среди пушечного мяса накалялась куда быстрее, чем вода в котлах машинного отделения.

Старый ветеран по кличке Ржавый Гвоздь со смачным хрипом сплюнул на железную решетку густой сгусток кровавой мокроты и сунул затертую колоду карт обратно в кожаный кисет.

— Если эта склизкая лужа называется морем, то я, пожалуй, предпочту провести остаток своих дней в имперских казематах. Желательно в одиночке и на воде, — прохрипел однорукий вояка, глубже зарываясь в просаленную волчью шкуру. — Здесь даже проклятый ветер не дует. Подыхает от тоски, едва перевалив за границу буйков. А запах… Чувствуете эту вонь, салаги? Словно какой-то идиот вытащил из трюма столетнюю утопленницу, вскрыл ей брюхо и забыл проветрить каюту.

Из узкого зева орудийного трюма вынырнул Урраг. В лапе старпом сжимал бездонную кружку с горячим ячменным отваром. Орк шумно, с присвистом отхлебнул варево и одарил сборище солдат удачи таким давящим взглядом, что у многих зачесались шрамы. Двухметровая туша гиганта в черном, трещащем по швам сюртуке заполнила весь проход. Матерые головорезы инстинктивно втянули головы в плечи, стараясь слиться с переборками.

— Утопленница пахнет куда свежее, чем некоторые из вас после вчерашней попойки, Гвоздь, — басисто хохотнул зеленокожий, с грохотом опустив кружку на палубную тумбу. Металл жалобно звякнул. — Командир велел передать: если хоть одна псина еще раз заскулит о тяжелой доле пограничника, я лично привяжу нытика к носовому бушприту. Будет у нас живой компас. Говорят, свежие мертвецы в этих водах показывают верный курс куда точнее хваленых столичных приборов.

Но солдатская шутка не развеяла липкую паранойю, сгущающуюся над палубой. В этот самый момент из темной, маслянистой толщи воды, тяжело ударившей в бронированный борт, донесся первый звук.

Это был не всплеск. Не стон разбившейся волны. Низкий, срывающийся на булькающий хрип человеческий голос отчетливо произнес чье-то имя прямо у ватерлинии. Так, словно кто-то давний и забытый звал зазевавшегося матроса со дна ледяной бездны.

Юный новобранец, вытащенный вербовщиками из столичных трущоб, стоял у самого леера. Парень вздрогнул всем телом, словно получив разряд тока. Грязное лицо мгновенно потеряло остатки красок, а глаза расширились от первобытного, животного ужаса. Солдатик не мигая уставился в свинцовую воду. Прямо под килем, в мутной глубине, скользнула длинная, болезненно-бледная тень без единого плавника.

— Ты… слышал? — прошептал мальчишка, побелевшими пальцами судорожно хватая за рукав стоявшего рядом соседа по вахте. — Эта тень… назвала мое имя. Откуда там знают, как меня зовут? Меня же здесь вообще никто не знает!

Из густой тени корабельной надстройки бесшумно вытекла Сирена. Девушка-водница двигалась с пугающей легкостью, казалось, ее подошвы вообще не касаются обледенелого металла. В тонких пальцах убийцы тускло, угрожающе блеснул короткий стилет, покрытый вязью рунического травления.

— Мертвецы на северных границах всегда отличались повышенной общительностью. Но слушать их байки — самый верный способ пополнить дружную придонную компанию, — холодно бросила разведчица, останавливаясь прямо за спиной паникующего матроса. Ее голос напоминал звон падающих сосулек. — Еще один жалкий писк из твоего открытого рта, и я навсегда избавлю тебя от необходимости слушать этот говор. Лишние уши легко отрезаются.

На капитанском мостике Ильяс услышал этот инфернальный шепот предельно отчетливо, несмотря на ровный гул турбин. Голос прозвучал не снаружи, а где-то на тонкой границе подсознания, мерзко резонируя с темными глубинами разума архимага.

В тот же миг шевельнулась и тень Малика Дэ Сада. Привычный запах раскаленной меди и горького табака стал на секунду густым, осязаемым, заставив серба слегка прищурить темно-сапфировые глаза.

— О, северные воды прекрасно умеют привлекать внимание тех, кто давно потерял счет векам, — раздался в черепе бархатный, убаюкивающий шепоток демона. Сущность вновь неспешно попивала свой иллюзорный чай. — Они зовут не только твоих жалких матросов, серб. Они обращаются к той части тебя, которую ты так старательно, так наивно прячешь за ледяной броней. Прислушайся. Разве этот стон не напоминает тебе старые, скрепленные кровью обещания, данные у костров Инферно?

«Пасть захлопни, Малик», — мысленно, без единой эмоции отрезал аристократ.

Внутренний Источник качнулся с такой первобытной силой, что хлынувшая ледяная волна абсолютного ноля мгновенно выморозила любые посторонние эманации на периферии рассудка. Воздух вокруг штурвала с сухим треском покрылся слоем инея. Глава Рода не собирался делить собственный разум с древними сущностями. У командира экспедиции была своя игра, и вести ее предстояло исключительно по собственным правилам.

Назойливая тень древнего демона послушно растворилась на задворках сознания, но мерзкий ледяной осадок от чужих слов остался. Это заставило Ильяса чуть сильнее, до побеления костяшек, сжать пальцы на резном набалдашнике командного пульта.

Тем временем наводящие морок голоса из свинцовой пучины не унимались. Потусторонний шепот полз по стальным бортам «Абсолютного Ноля», словно слепые, голодные черви, методично ищущие малейшую трещину в броне, чтобы впиться прямо в человеческие мозги.

Ниже ватерлинии, в душных лабиринтах машинных кубриков и тесных орудийных трюмов, где мазутные лампы коптили низкие потолки ядовитым желтым светом, обстановка накалилась до стадии неизбежного взрыва. Наемники, привыкшие к простой, честной и понятной резне на сухопутных трактах, оказались абсолютно не готовы к противостоянию с невидимым, леденящим душу массовым психозом.

— Да вы что, оглохли?! Опять этот шепот, мать его через колено! — молодой боец по кличке Косой судорожно сжал рукоять абордажного тесака. Безумный, остекленевший взгляд наемника вперился в ржавые заклепки стальной переборки. — Там, за бортом… моя покойная бабка! Зовет меня к ужину. Говорит, похлебка стынет. Какой, к черту, ужин посреди этой мертвой ледяной могилы?!

— Твоя бабка варила редкостную дрянь еще при жизни, Косой. А сейчас от старой карги осталась лишь горстка светящегося ила, так что закатай губу — бесплатного обеда не предвидится, — проворчал Ржавый Гвоздь, сплевывая на ребристый пол кусок пережеванного табака.

Механический протез старого ветерана громко, с лязгом скрипнул суставами, пытаясь заглушить зловещие звуки снаружи.

— Пасть заткни и протирай ствол пулемета, идиот. Если из этой густой параши сейчас полезут местные зубастые гости, недоваренный суп твоей бабки станет последним, о чем ты успеешь пожалеть в этой жизни.

Но натянутые нервы у отребья уже сдали окончательно. Еще трое бойцов, набранных по притонам столицы, с воплями подскочили со своих лавок. В приступе панического умопомрачения засверкала обнаженная сталь. Липкий страх перед неизвестностью за бортом оказался куда сильнее вбитой дисциплины и