Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

— Урраг уже лично курирует этот вопрос, — Сирена позволила себе едва заметную, хищную полуулыбку. — Наш глубинный орк свято верит, что воспитание через тяжкие телесные увечья — это самый короткий и надежный путь к гармонии в воинском коллективе. А что касается юного столичного артефактора… Студент заперся в лаборатории, обложился чертежами и горько рыдает над разорванным контуром стабилизатора. Заикаясь, вещает, что если мы сунемся за пограничный барьер Архипелага в таком виде, наш реактор расцветет очень красивым, но фатальным синим грибом.

— Передайте нашему сопливому гению: если реактор соизволит рвануть, юноша взлетит на воздух самым первым. И без малейшего права на посмертную реабилитацию, — ровно отчеканил архимаг. — Пусть чинит сгоревшую проводку хоть собственными зубами, но к рассвету дредноут обязан лечь на боевой курс. Никакие оправдания министерского брака к рассмотрению не принимаются.

Разведчица коротко кивнула и так же бесшумно растворилась за дверью. Серб вновь остался наедине с утробным гулом перегруженных двигателей и собственными расчетами.

Но одиночество продлилось недолго. Воздух в каюте вдруг неуловимо сгустился, стал вязким. Привычный запах оружейной смазки стремительно вытеснил тяжелый, удушливо-сладкий аромат. Так пахла раскаленная медь, дорогой восточный табак и выдержанный шартрез.

Из густой тени углового шкафа небрежно вышагнула высокая фигура с безупречной осанкой. Малик Дэ Сад. Древний владыка Инферно по такому случаю облачился в классический темный сюртук с игольчатым отливом. В колдовских зеленых глазах демона лениво и сыто плясали искры адского пламени. Незваный гость с видимым, демонстративным удовольствием отпил из тонкой фарфоровой чашки абсолютно несуществующий чай, негромко звякнув воображаемым блюдцем.

— Какая восхитительная, эталонная глупость, мой юный сербский комбинатор, — вкрадчивый, переливающийся бархатом голос сущности зазвучал прямо в мозгу аристократа, наполняя пространство черепа густой негой. — Эти крошечные, суетливые имперские чиновники искренне верят, что смогли загнать хищника в угол. Они посылают тебя на верную смерть к диким айновым жрецам, наивно рассчитывая избавиться от амбициозного выскочки. И ведь эти идиоты даже не подозревают, какое именно инфернальное пламя будят своими жалкими бумажными указами.

Ильяс медленно, с достоинством откинулся на спинку кожаного кресла. Взгляд, брошенный на порождение бездны, сочился неизменным ледяным презрением. Любые беседы с выходцами из преисподней давно превратились для командира в скучную рутину, напрочь лишенную мистического трепета или первобытного страха. Осталось лишь чистое, выверенное тактическое противостояние двух абсолютно прагматичных умов.

— Империя щедро платит за риск патентами, золотом и новыми землями, Малик, — так же мысленно, не разжимая губ, парировал Мразко. Тратить слова впустую аристократ не привык. — А влажные домыслы столичных бюрократов волнуют меня куда меньше, чем вчерашний снег за кормой. Если этот проклятый Архипелаг действительно кишит кровожадными дикарями и набит древними проклятиями, тем весомее окажется трофей. Подарок, который я швырну прямо к подножию имперского трона.

— О да, трофеи будут поистине великолепны, — лениво осклабился демон. Тонкие губы выпустили в потолок идеальные кольца серого дыма с отчетливым привкусом серы. — Горячая кровь северных жрецов превосходно сочетается с морозным арктическим воздухом. Напиток гурманов! Только не забывай, мой дорогой и амбициозный друг, о крошечном пункте в том древнем договоре, что когда-то опрометчиво подписал твой пращур.

Гость подался вперед, и его изумрудные глаза вспыхнули ярче.

— Каждый твой шаг на север неумолимо приближает час расплаты. Каждая пролитая капля чужой крови питает и укрепляет Печать. Ты искренне веришь, что ведешь виртуозную игру с Империей? Какая наивность. На самом деле ты просто усердно расчищаешь широкую дорогу для моих легионов.

— Когда хваленые легионы Инферно научатся исправно платить налоги в имперскую казну и закупать оружейный арканиум по рыночной, а не демпинговой цене, мы непременно вернемся к обсуждению этого увлекательного пункта, — отрезал Ильяс с абсолютной, звенящей невозмутимостью. — А до тех пор извольте не дышать серным перегаром над моими картами. У меня и без вашей третьесортной философии хватает головной боли с прокладкой навигации.

Владыка тихо, раскатисто рассмеялся. Звук эхом отразился от переборок, пока фигура демона таяла в воздухе вместе с фантомным запахом табака и жженой меди. От визитера осталось лишь неприятное, колючее покалывание на кончиках пальцев мага. Разговор в очередной раз завершился ничьей. Серб прекрасно знал истинную цену каждой сделке с бездной, но твердо предпочитал платить по счетам исключительно на собственных, драконовских условиях.

Утро над северными водами рождалось мучительно неохотно. Рассвет лишь слегка разбавил ночную тьму, затянув горизонт мутной, непроницаемой свинцовой пеленой. Бронированная туша «Абсолютного Ноля» уверенно резала ледяные волны. Флагман пересекал ту невидимую, кровавую черту, за которой навсегда заканчивались цивилизованные морские законы и начинались исконные владения племен айнов.

На продуваемый всеми ветрами мостик поднялся весь командный состав экспедиции. Угрюмый, похожий на монолитную скалу Урраг с неизменным тесаком. Предельно собранная, напружиненная Сирена. И сам глава Рода. Лицо Ильяса казалось безжалостно высеченным из того же стылого гранита, что шел на постройку столичных бастионов.

Прямо по курсу, сквозь рваную пелену свирепой метели и колючей водяной пыли, уже неотвратимо проступали темные очертания. Ощетинившиеся кривыми зубьями скал берега Ледяного Архипелага. Проклятые земли. Территория, где забытые боги тысячелетиями спали под толщей вековых ледников, а безумные местные жрецы с нетерпением точили ножи, ожидая свежую партию жертв.

— Ну что, командир, — хрипло пробасил зеленокожий гигант, смачно харкнув за борт и поудобнее перехватывая ребристую рукоять тесака. — Кажется, мы наконец-то прибыли на первоклассный курорт. Местный воздух так и звенит от радушного гостеприимства. Слышите, как топоры точат?

— Воистину прекрасный, умиротворяющий вид для начала большой бойни, Урраг, — лениво бросил архимаг. Серб привычно затянул туже широкий ремень сюртука, кожей чувствуя, как в груди радостно закипает энергия абсолютного ноля. — Полный вперед. Держим строй. Наша игра только начинается.

За ржавым пограничным буем, отмечавшим край имперской юрисдикции, море перестало быть водой. Океан сдох. Теперь под килем бронированного флагмана лениво, словно переваривая собственную гниль, перекатывалась густая свинцово-серая жижа. Она была настолько плотной, что на бурунах не оставалось даже привычной белой пены — лишь маслянистые, тяжелые разводы.

Тишина навалилась сверху абсолютная, глухая. Скрип промерзшего такелажа и натужный, мерный гул паровых турбин казались здесь откровенным святотатством. Грязным ругательством в храме мертвой гармонии. Птицы исчезли еще три часа назад. Даже отбитые на всю голову полярные чайки, способные переварить ржавую гайку и ледяную крошку, предпочли свалить на юг, оставив проклятый корабль наедине с белым безмолвием.

На капитанском мостике Ильяс Михеевич Мразко не сводил тяжелого взгляда с навигационных артефактов. Магические компасы дружно сошли с ума. Зачарованные стрелки давно перестали указывать на север, вместо этого бешено вращаясь по часовой