Дни Киберабада - Йен Макдональд

год, когда муэдзины первых завоевателей-моголов впервые выкрикнули азан[158]. Иллюзии. Маленькая ложь. Но когда влюблен, кто же против? Когда влюблен, ты не против ничего. «Можешь ли ты читать мои мысли?» – спрашивает Эша, шагая подле своего невидимого провожатого среди толпы на улицах, которые с каждым днем становятся все менее шумными, менее реальными. «Знаешь ли, что я думаю о тебе, сарисин Рао?» Мало-помалу она ускользает из мира людей в город джиннов.

У ворот шумиха. Мужчины, звезды «Города и деревни», вьются вокруг женщины в расшитом блестками платье цвета слоновой кости. Чертовски умно: она пришла в облике Яны Митра, самой-самой новоявленной и популярной певицы. А певицы, как и танцовщицы катхака, по сей день представляют собой кожу да эго, хотя у Яны, как и у любой исполнительницы вокальных номеров, есть гостевая компьютерная аватара в «Городе и деревне».

Эй Джей Рао смеется:

– Знали бы они… Очень умно. Нет лучшей маскировки, чем быть самим собой. Это и в самом деле Яна Митра. Эша Ратхор, что случилось, куда ты пошла?

«Зачем ты спрашиваешь разве тебе не все известно ты же знаешь что здесь так жарко и шумно и от ультразвука голова просто раскалывается и всё это бла-бла только об одном ты замужем ты помолвлена ты в активном поиске и лучше бы я не приходила сюда лучше бы просто отправилась куда-нибудь с тобой а этот темный уголок под ветвями гулмохара скроет от всех этих глупых глупых людей».

Нита и Прийя знали, каков маскарадный костюм Эши, а потому громко окрикнули ее:

– Послушай, Эша, мы наконец познакомимся с твоим мужчиной или нет?

Он уже ждет ее среди золотистых цветков. Джинны перемещаются со скоростью мысли.

– Что такое, что случилось?..

Эша шепчет:

– Знаешь, порой мне так хочется, действительно очень хочется, чтобы ты принес мне какой-нибудь напиток.

– Ну конечно, я позову официанта.

– Нет! – Слишком громко. Подумают, что она с кустами разговаривает. – Нет, я имею в виду, чтобы ты дал мне его. Просто дал. – Но он не может и не сможет никогда. – Ты знаешь, что я начала учиться танцевать в пять лет? Наверное, да, ведь ты все обо мне знаешь. Но уверена, что подробности тебе неизвестны: я играла с девочками, танцевала у пруда, когда к моей матери подошла пожилая женщина из гхара-ны[159] и пообещала ей сто тысяч рупий, если она отдаст свою дочь. Сказала, что сделает из меня танцовщицу и, возможно, если я приложу старания, обо мне услышит вся Индия. Мать спросила ту женщину, почему она выбрала именно меня. Знаешь, что та ответила? «Потому что в ней есть зачатки таланта к движениям, но в основном потому, что вы хотите продать ее за лакх[160] рупий». Старуха принесла деньги и забрала меня в гхарану. Некогда она была великой танцовщицей, но потом заболела ревматизмом, не могла больше двигаться и потому постоянно пребывала в прескверном расположении духа. Она била меня, я вставала до рассвета и готовила для всех чай и яйца. Она заставляла меня тренироваться до тех пор, пока ступни не начинали кровоточить. Мои руки просовывали в петли и заставляли оттачивать мудры, после этого опустить их я могла лишь с истошным криком. С тех пор я ни разу не побывала дома – и знаешь что? Ни разу этого не захотела. И несмотря на все это, я постаралась и стала великой танцовщицей. И знаешь что? Никому нет дела. Семнадцать лет я оттачивала то, на что всем наплевать. Но стоит только появиться девчонке-певичке, сверкнуть зубками и сиськами…

– Ревнуешь? – мягко спросил Эй Джей Рао.

– Разве я не имею права?

И тут на перчатке наладонника юноши-бхати Номер один высвечивается надпись: «Ты моя Сония» – сигнал к завершению маскарада. В восхищении хлопая в ладоши и что-то напевая, Яна Митра с любопытством глядит на то, как окружающие ее великолепные звезды сериала превращаются в обычных бухгалтеров, инженеров и нанохирургов-косметологов, тают и исчезают розовые стены и сады на крышах и несметное количество звезд Старого Брахмпура.

Все толпятся вокруг знаменитости, и Эшей овладевает знакомое по детству в гхаране безумие. Брошь колет ее, звякает о бокал, который она выхватила у официанта, и Эша залезает на стол. По крайней мере, замолкла та сучка-певичка. Все взгляды прикованы к Эше.

– Леди и особенно джентльмены, хочу сделать объявление. – Кажется, даже город за противошумовой завесой затаил дыхание и ждет ее слов. – Я помолвлена и выхожу замуж! – Открытые от изумления рты. Охи-ахи. Вежливые аплодисменты и вопросы: «Кто она, она телезвезда, она какая-то артистка?» Позади всех с округлившимися от изумления глазами застыли Нита и Прийя. – Я очень-очень счастлива, потому что мой будущий муж сейчас находится здесь. На самом деле он весь вечер провел со мной. Ой, какая же я глупенькая. Ну конечно же, я совсем забыла, что не все могут его видеть. Дорогой, ты не возражаешь? Джентльмены и леди, надеюсь, вы не против ненадолго надеть ваши хёки. Думаю, мой чудесный чудесный жених не нуждается в представлении – Эй Джей Рао!

И она понимает по глазам, округлившимся ртам, приглушенному шуму голосов, раздавшимся и стихшим аплодисментам, потом подхваченным Нитой и Прийей и превратившимся в настоящие овации, что подле нее они увидели Рао, который накрыл ее руки своими. И видели они его таким же статным, элегантным и красивым, каким он представлялся ей самой.

А той певички было больше нигде не видать.

* * *

Всю дорогу до дому, пока они ехали в фатфате, Рао был на редкость молчалив. И теперь, в доме, он тоже очень сдержан. В бунгало они вдвоем. Нита и Прийя должны были бы уже давно приехать домой, но Эша знает, что они боятся ее.

– Ты какой-то тихий.

Кольца сигаретного дыма поднимаются к потолочному вентилятору, Эша выдувает их, лежа на кровати. Ей нравятся биди: она курит настоящие ядреные сигаретки, а не какую-то там продукцию знаменитых западных торговых марок.

– За нами следили, когда мы ехали с торжества. За твоим фатфатом присматривал самолет-сарисин. Система сетевого анализа вынюхивала в сети моего роутера, пытаясь определить наш канал связи. Я точно знаю, что за нами наблюдали камеры на улицах. А тот коп Кришны, что посадил тебя в машину в Красном Форте, маячил в конце улицы. С хитростью у него не очень хорошо.

Эша подходит к окну, чтобы увидеть копа Кришны, окрикнуть и потребовать ответа на вопрос, какого это черта он делает.

– Он давно ушел, – говорит Рао. – Ты уже некоторое